Пропавшее приданое - Астред Л.

Лондон, начало XIX века. Мудрый Эзра Меламед — сыщик не по профессии, но по призванию. Когда пропадает приданое юной леди из его еврейской общины, он берется поймать вора. Теперь ему придется покинуть привычные фешенебельные улицы столицы и отправиться за уликами в безусловно сомнительные кварталы. Но, найдя всего-навсего одну пуговицу, одну гинею и ключ, сможет ли мистер Меламед вернуть невесте ее приданое?Либи Астер — современная писательница и журналист, родилась в Америке, живет в Израиле. По стилю, как уверяют критики, она близка к Джейн Остен.…Эта история — вовсе не сплетня, не досужий домысел. Она написана в традициях нашего народа: это семейная мегила, или свиток, где я подробно расскажу как беспристрастный зритель (а попутно загляну вместе с вами в области готического романа, приобретшего в последнее время такую популярность благодаря романам миссис Рэдклифф и других писателей) об ужасных испытаниях, через которые довелось пройти моей семье — и о том, как Всевышний, да славится Его Святое Имя, даровал нам чудесное спасение от, казалось бы, уже неминуемой гибели.Если же вы спросите, почему хронику нашей семьи доверили писать столь юному и непоследовательному созданию, как Автор, ответ будет таков: мистер Эзра Меламед — посланный а-Шемом, чтобы помочь нам разрешить великую тайну (а-Шем — Имя, которым мы, евреи, зовем Всевышнего; англичане же называют его Богом), учтиво объяснил мне, что он собирает книги, а не пишет их. Моя старшая сестра Ханна, одна из главных героинь повествования, слишком занята своими счастливыми заботами, чтобы посвящать время чернильной возне. Моя мать, миссис Роза Лион, тоже поглощена семейными делами. Что до моего отца, мистера Сэмюэла Лиона, то он и вправду обладает даром рассказчика и, вероятно, мог бы уделить этому несколько часов в день (часть рабочего дня он проводит в своей модной часовой лавке, часть — за изучением Торы). Однако, когда я заговорила о том, кому следует писать семейную мегилу, отец отказался стать Автором. Глядя на два шкафа в нашей гостиной, заставленных образчиками моей росписи по фарфору, он сказал моей матери: «Пусть уж лучше Ребекка попробует себя в писательстве, чем будет и дальше расписывать блюдца — у нас нет места для третьего шкафа».Итак, с разрешения и благословения всех участников, я начинаю свой рассказ.Девоншир-сквер, Лондон, АнглияХанука, 5571 год / декабрь, 1810 год