buy this book

Прокляты и забыты. Отверженные Герои СССР

Владимир Конев

  • Война и мы


    Владимир Конев
    Прокляты и забыты. Отверженные Герои СССР

    От автора

        Мы празднуем уже 65-ю годовщину Победы, а 86 активных Героев минувшей войны за прошедшее время напрочь забыты. Про подвиги многих из них, за исключением близких родственников, не знает никто. Более того, многие и не знают, что вообще во время войны были такие Герои.
        Мы хорошо, в общих чертах, конечно, помним все главные сражения Великой Отечественной войны. О начальном периоде войны, о боях под Москвой, Сталинградской и Курской битвах, освобождении советских республик и стран Восточной Европы написано немало. Безусловно, невозможно описать каждый бой, каждое сражение в деталях. Часто в книгах о войне приводятся лишь отдельные героические эпизоды сражения, за которые отличившемуся воину или группе воинов было присвоено звание Героя Советского Союза. Храбрейшие из храбрых, они всегда были примером для остальных.
        Горько осознавать, что около сотни боевых эпизодов исключены из истории войны из-за того, что обладатели Золотой Звезды были после войны осуждены за совершенные в военное или мирное время преступления. Долгое время в Советском Союзе, да и сейчас в Российской Федерации, эта тайна охраняется государственными органами от взора любопытных глаз.
        В первую очередь я пытался выяснить, за какой же подвиг эти безвестные теперь в своей стране герои были удостоены высшей степени отличия – звания Герой Советского Союза. Считаю, что совершенный в боях за родину подвиг был ярчайшим достижением в их жизни. В лихую для своей Родины годину они, не щадя живота своего, находились на переднем крае сражения, неоднократно отличились в боях, были ранены, многие стали инвалидами. Можем ли мы после этого быть безучастными к их судьбе? Достойны они хотя бы нескольких строчек или упоминания. Ведь погибни они в бою, мы бы чтили их память вечно. Но они остались живы.
        Я искал подвиг одного человека, но часто оказывалось, что во многих боях минувшей войны побеждал не воин-одиночка, а воинское подразделение. При этом отделение, взвод, рота, батальон, как правило, имели умелого командира с сильной волей, а воины подразделения были тесно спаяны чувством товарищества и взаимовыручки. Вот почему при описании подвигов я старался найти как можно больше подробностей, рассказать и о тех, кто был с ними рядом, о командирах, которые, казалось, были рождены для боя, а к службе в мирное время оказались непригодны.
        Большинство принятых Указов о лишении или отмене звания Героя Советского Союза приходится на первые послевоенные годы. Они принимались, в основном, к тем, кто запятнал свое имя сотрудничеством с врагом или находился в плену.
        Во время войны главным критерием для представления к высокой награде был совершенный подвиг, а не анкетные данные. Бывшие пленные или лица, находившиеся на временно оккупированной территории, пытаясь искупить свою невольную вину перед Родиной, воевали столь ревностно, что заслужили высокое звание Героя. Когда же отгремели победные салюты, органы государственной безопасности стали выяснять подробности их поведения в плену или пробелы биографии во время пребывания на территории, временно оккупированной противником. Тут-то и выяснялись некоторые подробности, вовсе не украшающие Героев. Такова судьба бывших полицейских П. Меснянкина, отца и сына Соколов, бывшего охранника Г. Вершинина, бронебойщика К. Пулатова. Некоторые же были осуждены без веских на то оснований, и звание Героя им впоследствии, уже после отбытия срока наказания, возвратили. Такова судьба абадзинца З. Кунижева, узбека З. Хусанова.
        Тема возвращения фронтовиков к мирной жизни еще далеко не исследована. Далеко не все из них могли сразу перестроиться. Война изменила их, ожесточила, морально надломила их души. Многократное употребление фронтовых «сто грамм» после победы стало пагубной привычкой, которая часто приводила их на скамью подсудимых.
        Миллионы солдат, вернувшихся с войны, были так исковерканы ею, что почти не могли уже жить нормальной жизнью. По ночам они продолжали ходить в атаки, а днем падали наземь у пивных ларьков, без конца дебоширили, разгоняли родных и любимых, которые их так долго ждали. Они быстро спивались и гибли уже в мирной жизни или попадали в тюрьму за преступления. Большая часть книги рассказывает именно о таких солдатах и офицерах.
        Весьма сурово в СССР наказывались за хищение социалистической собственности. Были осуждены по этой статье комдив Н. Арсеньев, кладовщик А. Шагиев, преподаватель Л. Гитман.
        Не было более суровой статьи, чем измена Родине, но в СССР наказывали и тех, кто эту родину покидал. При этом награды отбирались у фронтовиков на том основании, что вывоз драгоценных металлов, из которых они были изготовлены, за пределы СССР запрещен. У историй фронтовиков-евреев М. Фельзейштейна и К. Шураса счастливый конец – в девяностых годах, уже после распада СССР, в Израиле они вновь надели возвращенные им Золотые Звезды.
        Особо выделяется судьба чехословацкого солдата Йозефа Буршика, который в 1939 г. покинул свою родину, чтобы воевать за ее свободу. После войны солдат-освободитель был осужден чехословацким военным трибуналом за измену родине, бежал и вновь покинул Чехословакию. Лишь благодаря переменам, произошедшим в конце восьмидесятых годов прошлого столетия, он смог вновь безбоязненно ступить на родную землю. Буршик был полностью реабилитирован, ему возвратили чехословацкие и советские награды.
        Менее всего автору хотелось бы ковыряться в «грязном» белье послевоенных проступков или преступлений своих Героев. Хотя и эта страница жизни весьма поучительна в плане того, как не должен вести себя человек, отмеченный высшим знаком мужества и славы. Я пережил немало минут разочарования, когда узнавал подробности послевоенных преступлений бывших Героев. Как беспечно и бездарно распорядились некоторые из них своей славой и подаренной им после войны жизнью.
        Поиск, который длится третий десяток лет, во многом не завершен. В некоторых давно заведенных мною папках по розыску до сих пор только фамилия, даты Указов о присвоении звания Героя и его лишении, краткие биографические сведения. Если боевой путь фронтовика-Героя восстановить сравнительно легко, то выяснить послевоенные судьбы Героев удается далеко не всегда.
        Автор сердечно благодарит за бескорыстную помощь при подборе материалов и иллюстраций, за внимательное отношение к просьбам и запросам:
        сотрудников Центрального Архива МО РФ (г. Подольск) и Музея истории Великой Отечественной войны (г. Москва);
        сотрудницу Института военной истории Галину Леонидовну Русовскую (г. Москва),
        сотрудников ГУК «Красноярский краевой краеведческий музей», в том числе заведующую сектором истории Чиханчину Галину Алексеевну;
        заместителя директора Иркутского областного краеведческого музея Т.Л. Пушкину;
        исследователя биографий Героев СССР Абрамова Федора Никаноровича (г. Коломна);
        писателя-историка Симонова Андрея Анатольевича (г. Жуковский);
        сотрудника журнала «Мilitari Крым» Михайлова Михаила Анатольевича (г. Симферополь, Крым, Украина);
        военного комиссара г. Кызыла полковника Н. Францевича (Республика Тува);
        Кныш Наталью Петровну (г. Конотоп, Украина);
        Артамонову Наталью Алексеевну (г. Ивано-Франковск, Украина);
        историка-краеведа Малаховецкого Василия Андреевича (г. Шахты Ростовской области);
        врио военного комиссара Красноборского и Верхнетоемского района Архангельской области майора А. Киприянова;
        сотрудника газеты «Заря» Тюпина Владимира Афанасьевича (с. Верхняя Тойма Архангельской области);
        писателя и поэта Сорокажердьева Владимира Васильевича (г. Мурманск);
        военного прокурора Северного флота генерал-майора юстиции Морозова С.А. и сотрудников военной прокуратуры Северного флота полковника юстиции Кузнецова В.И., полковника юстиции Леденёва В.И., подполковника юстиции Арушанова С.Р. (г. Североморск Мурманской области);
        сотрудника Главной военной прокуратуры РФ Белоусова Е.И.;
        председателя городского совета ветеранов Соколовского Владимира Ивановича и директора историко-краеведческого музея Литвинюк Елену Владимировну (г. Золочев Харьковской области, Украина).

    Аникович Василий Трофимович
    5.01.1923 г.р

        Родился в д. Сельцы Новосильского сельсовета Толочинского района Витебской области, ныне Республика Беларусь. Из семьи крестьянина. Русский. Окончил 7 классов в 1938 г. Работал слесарем 30-го Стройтреста в г. Москве. Член ВКП(б) с 1945 г.
        В Красную Армию призван Сталинским РВК г. Москвы 1.11.1941 г. Участник Великой Отечественной войны с 20.12.1941 г. на Западном фронте, с 1.11.1943 г. – на 3-м Украинском фронте. Окончил курсы младших лейтенантов при 5-й Ударной армии в 1944 г. С 18.12.1944 г. командир взвода 1052-го сп (301-я, стрелковая Сталинградская дивизия, 5-я Ударная А, 1-й Белорусский фронт), младший лейтенант. За отличие при захвате и удержании плацдарма в период Висло-Одерской операции 6 апреля 1945 г. присвоено звание Героя Советского Союза.
        Лейтенант (13.03.1945). После войны продолжил службу в армии. Как оставшийся за штатом 27.09.1946 г. уволен в запас.
        Возвратился на родину. Слушатель республиканской партшколы при ЦК КП(б) Белоруссии в г. Минске.
        Награжден орденами Ленина, Отечественной войны I степени, медалью «За победу над Германией».
        Лишен Золотой Звезды Героя Советского Союза 3 марта 1950 г.

    Плацдарм на Одере

        Василий Аникович, едва начав свою трудовую деятельность, оказался на войне. Воевал он с конца декабря 1941 г. с небольшими перерывами, связанными с ранениями. 5 марта 1942 г. он был легко ранен в голову, 18 августа того же года – в правое бедро. Контужен был 1 октября 1944 г. Как бывалого воина, не раз отличившегося в боях, его направили на курсы младших лейтенантов.
        301-я стрелковая дивизия, в состав которой входил 1052-й полк, прибыла на Мангушевский плацдарм перед самым началом Висло-Одерской операции. С ходу дивизия форсировала реку Висла. 14 января 1945 г. передовые батальоны решительно атаковали противника и захватили его передовую позицию в районе Выборув (7 км южнее г. Варка). Наибольший успех выпал на долю 3-го батальона 1052-го сп, которым командовал майор В.А. Емельянов. Преследуя отступавшего противника, батальон перерезал железную дорогу у станции Грабув.
        При освобождении полустанка Грабув командир отделения сержант Ю.П. Дорош уничтожил две пулеметные точки.
        От плацдарма бойцы прошли уже не менее 30 км и подошли к притоку Вислы – реке Пилица. Лед был еще довольно крепким, и батальон с ходу форсировал реку у н. п Марынки. Передний край немецкой обороны на участке майора Емельянова проходил по гребню подковообразной высоты, обращенной к берегу открытой стороной. Враг не ожидал, что наши подразделения двинутся в «мешок», приготовленный самой природой, и поэтому не выставил в пойме даже небольшого заслона. Ночью стрелковые роты и пулеметная рота Нурмагамбетова скрытно прошли реку, пойму. Только перед траншеей противник их обнаружил, но не успел организовать сопротивления и был выбит с выгодного рубежа.
        В ходе боя командир отделения старший сержант В.П. Кузнецов подавил две огневые точки. Вновь отличился сержант Дорош, который из автомата уничтожил пулеметный расчет гитлеровцев.
        На рассвете 15 января в районе населенного пункта Леханице (5 км юго-западнее г. Варка), преодолев упорное сопротивление противника, рота лейтенанта Г.Г. Королёва овладела высотой 121,4. Эта высота имела важное тактическое значение. За два дня боев ротой лейтенанта Королева было уничтожено более 100 гитлеровцев.
        Рота капитана Тышкевича наступала в центре батальона. Пройдя 1,5 км по заболоченной пойме реки, бойцы заняли вражеские траншеи на западных скатах важной, господствующей в системе обороны противника высоты. Правый сосед был остановлен противником на пойме, левый тоже. Враг наседал на фланги роты и почти замкнул кольцо окружения. Связь с комбатом и соседями Тышкевич потерял, радиостанция разбита, а радист погиб.
        Двумя ротами, не считаясь с потерями, гитлеровцы пытались вернуть утраченные позиции. Через час вторая атака была поддержана 10 танками. Два танка подбили бронебойщики, а третий, проскочивший траншею, был уничтожен капитаном Нурмагамбетовым. Он же заменил в бою пулеметчика и лично уничтожил 65 солдат и офицеров, а всего на участке его роты противник, переходивший в атаку пять раз, только убитыми потерял 120 человек. Командир пулеметного расчета младший сержант Г.Н. Ворошилов уничтожил 5 огневых точек из 12, которые были записаны на счет роты. Умело командовали стрелковыми ротами капитаны И.И. Кустов, Н.В. Оберемченко. Капитан В.А. Тышкевич лично уничтожил 15 солдат и офицеров, а его рота около 170 и пленила 22.
        Всего в ожесточенных боях южнее Варшавы 14–18 января 1945 г. дивизия полковника В.С. Антонова отразила 5 контратак пехоты противника силами до двух батальонов каждая, поддержанных танками, и нанесла противнику значительный урон. Были созданы условия для расширение плацдарма, а дивизия была выведена во второй эшелон.
        За успешные боевые действия 301-й дивизии при прорыве обороны на реке Пилица, захвате плацдарма комдиву полковнику В.С. Антонову и 20 воинам дивизии 28 февраля 1945 г. было присвоено звание Героев Советского Союза. Наибольшее число награжденных было в 1052-м сп, более всего в 3-м батальоне. Командир взвода Аникович был награжден орденом Отечественной войны.
        С ходу войска 5-й ударной армии переправились через реку Одер и захватили плацдарм в районе г. Кюстрин.
        К началу февраля на захваченном армией плацдарме создалось угрожающее положение. Гитлеровцы ввели в бой свежие силы: танковую дивизию «Великая Германия» и пять дивизий, снятых с Западного фронта. Ожесточенные бои зачастую перерастали в рукопашные схватки. Сражение не умолкало ни на минуту. Наша авиация не могла помочь наземным войскам, так как аэродромы раскисли. Противник же летал с берлинских аэродромов, имеющих бетонные полосы. Только 2 и 3 февраля авиация противника сделала 5008 самолето-вылетов и нанесла сражавшимся на западном берегу Одера соединениям серьезный урон. Командующий 1-м Белорусским фронтом Г.К. Жуков издал специальный приказ, в котором просил бойцов и командиров стойко держать оборону. Он считал, что пройдет 2–3 дня и противник выдохнется. В связи с острой обстановкой командарм 5-й Н.Э. Берзарин приказал в ночь на 3 февраля ввести в бой из второго эшелона 301-ю дивизию. Воины преодолевали Одер по льду, покрытому слоем воды, под сильным артиллерийским огнем. К утру они заняли окопы, залитые талой водой в районе восточнее населенного пункта Ортвиг (20 км сев. – зап. г. Кюстрин).
        3 февраля 1945 г., едва начать редеть туман, на позиции дивизии лавиной двинулись в контратаку танки и пехота противника с целью ликвидации захваченного плацдарма. Гул танковых и самолетных моторов, грохот рвущихся снарядов и бомб, сухой треск автоматных и пулеметных очередей – все это сливалось в канонаду, не умолкавшую ни на час. Казалось, не только люди, но и земля не выдержит шквала взрывчатки и металла. Такого кромешного ада даже опытные воины не видели.
        В этих боях вновь высокое мастерство проявили бойцы 3-го стрелкового батальона 1052-го сп под командованием капитана С.К. Нурмагамбетова. Они отбили несколько яростных танковых контратак врага южнее шоссейной дороги, ведущей к военному городку, и нанесли противнику значительный урон.
        Во время отражения первой контратаки противника командир роты вышел из строя по ранению. Младший лейтенант Аникович по собственной инициативе принял командование ротой на себя. Благодаря его умелым и исключительно отважным действиям на участке роты было отражено восемь контратак противника силой до двух рот при поддержке восьми танков.
        Целый день шел бой у бруствера первого эшелона вражеской обороны.
        При отражении девятой контратаки, в которой участвовало около сотни немецких автоматчиков при поддержке 17 тяжелых танков, воины роты Аниковича ручными гранатами и противотанковыми ружьями подбили четыре тяжелых танка типа «тигр», остальным танкам удалось пройти через наши боевые порядки. Проявляя исключительную отвагу и мужество, взвод отрезал от танков вражеских автоматчиков, уничтожив при этом 86 солдат и офицеров. Остальные танки возвратились обратно.
        К вечеру траншея оставалась в наших руках. Лично за день боя младший лейтенант Аникович огнем из своего автомата уничтожил 18 гитлеровцев.
        Старшина Угначев принял на себя командование взводом, его бойцы уничтожили 3 танка, бронетранспортер и свыше 50 солдат и офицеров противника.
        За ходом этого боя следил прибывший на НП армии Маршал Советского Союза Г.К. Жуков. По его указанию все красноармейцы и офицеры батальона были награждены орденами, а командир взвода младший лейтенант В. Аникович и командир отделения старшина Ф. Угначев представлены к званию Герой Советского Союза.
        На следующий день главный удар противника был направлен на роту капитана Тышкевича. При отражении атаки отличились артиллеристы полка, в том числе орудие под командованием старшины И.П. Приходько. Командиры 76-мм орудий 823-го артполка старшина В. Ткаченко, старшие сержанты В. Носич и А. Деревянко подбили более 10 танков. Старшина Пётр Чиянев вступил в бой с тремя танками, подбил головной танк, остальные сразу же дали задний ход и ушли в укрытие. Раненый капитан Тышкевич отказался уйти с поля боя и продолжал командовать подразделением. Первая мощная двухчасовая атака немцев была отбита. Потом их было еще шесть.
        После небольшой передышки 301-я дивизия вновь была введена в бой. 18 апреля 1945 г. на подступах к Берлину лейтенант Аникович был в третий раз легко ранен в ногу.
        После войны некоторое время Аникович продолжал командовать взводом в 1052-м, а с 20 августа 1945 г. в 1054-м сп.
    Литература
        Антонов В.С. Путь к Берлину. М., 1975 г.
        Звезды солдатской славы. Киев, 1980. – С.131–135.
        Лобода В.Ф. Солдатская слава. М., 1967. Кн.2. – С. 93–94.
        Лозанович Л.Н. Кавалеры ордена Славы. Ставрополь, 1971. – С.101–104.
        Нурмагамбетов С.К. Лицом к огню. Алма-Ата. 1984 г.
        ЦАМО РФ. Дело N 10/35 – 45 г. Л.116, УПК В.Т. Аниковича.

    Арсеньев Николай Иванович
    (7.12.1922–1967)

        Родился в д. Ростовицы Бежецкого района Калининской области. В Красную Армию призван в 1941 г. Бежецким РВК. Окончил Рижское пехотное училище в 1942 г.
        Участник Великой Отечественной войны с 16 февраля 1943 г. Воевал в составе 185-го гв. сп (60-й гв. сд 6-я А, 3-й Украинский фронт). В октябре 1943 г. командир 1-го батальона 185-го гв. сп, гв. капитан. Умело руководил батальоном в боях по захвату и прочному удержанию плацдарма на острове Хортица близ г. Запорожье 25 – 26 октября 1943 г. Звание Героя Советского Союза присвоено 19 марта 1944 г.
        Награжден орденами Ленина, Красного Знамени (2, в т. ч. 1.12.1943), Отечественной войны 1-й ст., Красной Звезды (1956), медалями, в т. ч. «За боевые заслуги» (1951).
        После окончания войны продолжил службу в армии. Окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе (1948), ВАК (1956). Командир мотострелковой дивизии в г. Брест (1958–1961), генерал-майор.
        В 1962 г. за злоупотребление служебным положением, хищение госимущества и денежных средств, спекуляцию стройматериалами осужден на 8 лет лишения свободы, лишен воинского звания «генерал-майор». 24 ноября 1962 г. по определению суда лишен звания Героя Советского Союза, всех орденов и медали «За боевые заслуги».
        В 1965 г. был досрочно расконвоирован и направлен для дальнейшего отбытия наказания на стройки народного хозяйства в г. Нижневартовск. Убит неизвестными при не выясненных до конца обстоятельствах.

    На острове Хортица

        В феврале 1943 г. лейтенант Арсеньев прибыл в 185-й гвардейский стрелковый полк и был назначен на должность заместителя командира батальона по строевой части. В первых боях показал себя смелым, решительным, распорядительным и находчивым командиром. В бою 26 августа 1943 г. был ранен и эвакуирован в госпиталь.
        Вернулся Арсеньев в полк после излечения в самый разгар форсирования 60-й гв. сд реки Днепр в районе города Запорожье.
        Немецко-фашистское командование обороне этого участка фронта, который прикрывал подступы к таким важным экономическим районам, как Криворожье и Никополь, придавало особое значение. Соответственно оборона противника была здесь очень сильной. Комдиву 60-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майору Монахову командованием армии была поставлена задача: форсировать реку Днепр и занять плацдарм на острове Хортица.
        В ночь с 24 на 25 октября 1943 г. первый десант дивизии в составе батальонов 178-го полка и приданных ему минометчиков из 185-го полка майора С. Вильховского на лодках достиг острова и захватил плацдарм. Бойцы удерживали плацдарм в течение дня, когда переправа стала вовсе не возможной. К концу дня плацдарм сузился до 100 метров по фронту и до 50 метров в глубину. Пулеметные и автоматные очереди гитлеровцев прошивали его вдоль и поперек.
        25 октября гвардии капитан Арсеньев был назначен командиром 1-го стрелкового батальона вместо выбывшего по ранению офицера. Ему была поставлена задача: расширить плацдарм. Приняв командование, Арсеньев в ночь с 25 на 26 октября с группой бойцов и командиров в количестве 28 человек под сильным артиллерийским и минометным огнем противника переправился на остров Хортица.
        В этой группе был разведчик 132-го артиллерийского полка гвардии старшина Б. Иргашев.
        Фашисты обнаружили смельчаков уже возле берега. В предутренней мгле от ракет стало светло, как днем. В лодку Иргашева попала мина. Погибло два бойца, а его, раненного в ногу, взрывная волна швырнула в холодную осеннюю воду. Тяжелое обмундирование камнем тянуло на дно. К счастью, берег был рядом. Напрягая последние силы, старшина все же доплыл до берега. Врезались в песок уцелевшие лодки.
        Комбат Арсеньев с бойцами бросился в глубь острова. Он собрал оставшихся там бойцов и пошел в атаку на противника. Завязался бой. Замполит 3-го батальона гвардии капитан Г.С. Елисеев, который заменил погибшего при переправе комбата А. Колесникова, приказал Иргашеву установить рацию и вести наблюдение над огневыми точками противника. Сам Елисеев с раненой рукой в рукопашной уничтожил немца, который вел огонь по лодкам из-за большого камня. Однако такой плотности был огонь, что даже голову поднять было нельзя. Первоначально Иргашев прилег рядом с трупом немецкого офицера, затем, надев его каску, перебрался в маленький ров и оттуда стал вести наблюдение. Гитлеровцы наседали с трех сторон, стремясь сбросить десант в воду. Им удалось отрезать от главных сил отряд из восемнадцати человек, среди которых находился и Иргашев. Они заняли круговую оборону и отразили четыре атаки. Когда кончились патроны, их подбирали у убитых. При отражении очередной атаки дело дошло до рукопашной. Увлекшись погоней за немцем, которого он в конце концов добил саперной лопаткой, Боис оторвался от своих. Минометный залп накрыл разведчика, и он потерял сознание.
        …Когда Иргашев на рассвете пришел в сознание, бой уже откатился к берегу. Кругом были немцы. Вот рядом сухо треснул револьверный выстрел: немцы добивали раненых. По земле метался свет фонарика – враг искал новую жертву. Шаги приближались. Боис замер. Эсэсовец ударом сапога перевернул окровавленного старшину вверх лицом. Решил, что тот мертвый, переступил и побрел дальше.
        С левого берега ударила артиллерия, и наши подразделения снова бросились в атаку. Пересиливая боль, Иргашев пополз в направлении берега, откуда доносилась автоматная трескотня, взрывы гранат. Его знобило, как в лихорадке, огнем жгло посеченное осколками лицо. Он остановился на минутку, чтобы отдохнуть, и услышал стон. Недалеко лежал раненный в грудь боец. Боис наскоро перевязал его. Закинув за спину автомат, пополз дальше, потянув за собой и раненого. Тот стонал, просил пить. Боис снял с пояса флягу, но в ней не было и капли.
        Решил добыть воду: вчера, когда наступали, заметил в лощине ручей. Подтянул бойца под куст, снял автомат: чтобы не мешал.
        Только отполз с десяток шагов, как услышал голоса. Уже начало светать, и он увидел, что на него идут двое немцев, которые несли пулемет. Метнулся в сторону, прилег за деревом. Пулеметчики прошли рядом и в нескольких шагах от Иргашева начали советоваться, показывая на берег. Боис понял, что немцы выбирают огневую позицию. Увидев два камня, немцы, было, подались туда. В это время громко застонал раненый. Солдаты вернулись. Один из них, раздвинув куст, увидел бойца. Второй вытянул из сумки какой-то продолговатый предмет и положил на раненого.
        У Боиса кровь застыла в жилах: узнал бутылку с зажигательной смесью. Сцепил зубы, чтобы не закричать…
        Немец отошел на несколько шагов, дал очередь из автомата. Пламя взметнулось вверх…
        Потом гитлеровцы подались на пригорок и начали устанавливать тяжелый пулемет между каменными плитами. Боис лежал, не имея сил двинуться с места. Из оцепенения его вывели недалекие взрывы: с левого берега открыла огонь наша артиллерия. Поднялись в атаку наши десантники. Пулеметчики не стреляли и стали выжидать, когда атакующие подойдут поближе. Один из них подхватился и побежал в тыл.
        Иргашев метнулся к обгоревшему кусту, схватил оставленный автомат и очередью убил оставшегося пулеметчика, который как раз открыл огонь по десантникам.
        Пригнувшись под весом ящиков с пулеметными лентами, на поляну выскочил другой фашист. Боис разрядил в него весь диск. Отбросил автомат и бросился к пулемету. Впереди усилилась стрельба: немцы отражали атаку десантников. Иргашев резанул по немецким окопам. Немцы в панике стали разбегаться.
        Плацдарм был расширен по фронту до 250 метров. В течение дня 26 октября противник предпринял 16 яростных контратак, которые были отбиты с большими для него потерями. Тем не менее обстановка на плацдарме продолжала оставаться сложной. Бойцы глохли от грохота разрывающихся снарядов и мин. Раненым некуда было уходить. К 15 часам имевшиеся в распоряжении Арсеньева два станковых пулемета были выведены из строя. Положение было восстановлено, когда из потопленной ночью лодки были вытащены станковый и ручной пулеметы, а также боеприпасы. К концу дня и эти пулеметы вышли из строя, а патроны закончились. Арсеньев организовал сбор боеприпасов у раненых и убитых бойцов. Израсходовав и их, контратаки врага отбивали малыми саперными лопатками, прикладами винтовок и даже камнями. Вместе со всеми Арсеньев четыре раза ходил в атаки и своим примером воодушевлял бойцов.
        Из-за больших потерь в личном составе и ввиду наличия мощной обороны врага вечером командование отдало приказ оставить остров. Сделать это было, пожалуй, труднее, чем переплыть на него, так как гитлеровцы приняли все меры, чтобы не выпустить с острова ни одного человека. Вырваться удалось немногим. Артиллерийско-минометным огнем паром, на котором эвакуировались остатки десанта, был разбит. Арсеньеву, вместе с немногими уцелевшими, пришлось добираться до своего берега вплавь.
        Наградной лист на комбата, проявившего отвагу и умение руководить боем в труднейшей боевой обстановке, был составлен 29 октября 1943 г.
        Вместе с ним высокое звание Героя в 185-м полку было присвоено командиру взвода минометчиков лейтенанту В.Н. Завгороднему, командиру минометного расчета старшему сержанту В.М. Литвинову и помощнику командира пулеметного взвода старшему сержанту В.Ф. Конопле.
        Офицер Арсеньев отличался неоднократно и в последующих боях. Заслужил еще два ордена Красного Знамени и орден Отечественной войны 1-й степени.
        После окончания войны перспективный командир успешно продолжил службу в армии. В 26 лет окончил Военную академию. Служил в Прибалтийском ВО. В марте 1958 г. прибыл для дальнейшего прохождения в г. Брест.
        Арсеньева назначили командиром 50-й мотострелковой дивизии (в/ч 22156). Части дивизии располагалась в крепости Брест. Малоизвестные эпизоды героической обороны крепости в июне – июле 1941 г. благодаря стараниям писателя С.С. Смирнова привлекли к ней в то время всеобщее внимание. Всякий свой приезд в Брест С. Смирнов начинал с посещения служебного кабинета Арсеньева. В это время расширялся скромный музей обороны крепости. Родилась также идея закладки на месте обороны памятника Героям обороны, который впоследствии стал мемориальным комплексом. Одним из организаторов и исполнителем всех этих дел в крепости стал и по должности, и по долгу памяти комдив Н. Арсеньев.
        Однако, как явствует из недавно вышедшей книги В. Звягинцева «Трибунал для Героев», еще толком не освоившись на новой должности, Арсеньев тут же активно занялся хищением социалистической собственности.
        Так, еще в мае 1958 г., используя свое служебное положение, он совершил хищение капитально отремонтированной кабины от автомобиля «ГАЗ-51» стоимостью 1500 руб., которую передал своему родственнику.
        В марте 1959 г. по предварительному сговору с учителем Глинкой похитил с цементно-шиферного комбината в Кричеве принадлежащие подчиненной ему в/ч 11733 1000 листов трехволнового шифера.
        В августе того же года он похитил и продал колхозу «Беларусь» за 4000 руб. токарно-винторезный станок.
        В сентябре 1959 г. по предварительному сговору с начальником автоколонны Окуневым и шофером Ворониным… совершил хищение 89, 27 куб. м лесоматериала, выделенного его воинской части.
        В 1959–1960 гг. Арсеньев через подчиненных ему офицеров покупал за наличный расчет якобы для нужд части дефицитный в торговых организациях цемент по государственным розничным ценам 360–390 руб. за тонну, который по цене 500 руб. за тонну через гражданина Остапчука Ф. продавал в спекулятивных целях гражданам…
        24 – 25 июня 1961 г. в Бресте состоялись торжества по случаю двадцатилетия героической обороны крепости. На праздник прибыли делегации из Минска, из Москвы, представители ЦК КП Белоруссии, Министерства обороны СССР, Советского комитета ветеранов войны, Союза писателей СССР. Правительство Белоруссии отпустило значительные средства на проведение торжеств. К этим торжествам готовились тщательно и загодя. Давно шло переоборудование музея, который получил в свое распоряжение все большое здание восстановленной казармы. Из центра крепости выселили воинскую часть.
        Для участия в празднике было вызвано около пятидесяти героев обороны, но приехало по собственному почину больше ста. Приехало много других гостей, и комдив радушно их встречал.
        В воскресенье, 25 июня, состоялась торжественная закладка памятника героям Брестской крепости, посадка участниками обороны деревьев в будущем Парке Героев. Позже был концерт на стадионе города, а вечером в ресторане «Буг» – праздничный ужин.
        Н.И. Арсеньева арестовали 7 апреля 1962 г. 17–31 июля того же года проходил суд. Он был закрытым. Вместе с Арсеньевым на скамье подсудимых оказались И. Окунев, Н. Воронин и М. Глинка.
        Вину в совершении преступлений Арсеньев признал частично. Не отрицал, что украл кабину от автомобиля, два мотора, два поросенка, некоторые стройматериалы…
        В ходе судебного разбирательства Арсеньеву было вменено в вину то, что, используя свое служебное положение, он присвоил, завладел и похитил государственного имущества на сумму 4713 руб. 75 коп., и причинил только в результате злоупотребления своим служебным положением материальный ущерб вверенной ему части на сумму 1361 руб. 30 коп.
        Военной коллегией Верховного Суда СССР по ст. 91, ч.3., 151 ч.1 и 249 п. «а» УК БССР Н. Арсеньев был осужден на 8 лет лишения свободы с конфискацией имущества и отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии усиленного режима. В ноябре того же года Указом Президиума Верховного Совета СССР он был лишен звания Героя, всех орденов. Совет Министров СССР лишил его воинского звания генерал-майора.
        Осужденный пишет Председателю Верховного Суда СССР А. Горкину, который в свое время вручал ему Золотую Звезду за № 3642, с просьбой пересмотреть его дело: «…я не присваивал себе этих средств. Сложилось так, что на угощения начальства и делегаций потребовались средства, таких средств было израсходовано около 12 тыс. рублей, вот я и проявил поэтому злоупотребления…»
        Почему же правоохранительные органы проявили такой повышенный интерес к комдиву? Служивший в 60-е годы прошлого столетия помощником военного прокурора П.К. Сушко объяснил это так: «На XXI съезде КПСС в 1959 г. Н.С. Хрущев поставил перед правоохранительными органами задачу – навести порядок в армии. Многие, как у нас водится, поняли, что нужны громкие дела. Звание Героя только прибавило веса уголовному делу Арсеньева, на которого пал выбор. 8 лет ему дали скорее для устрашения других».
        Через два года после суда заключенный вновь пишет жалобу Генеральному прокурору СССР: «…За этот период я много думал, много пережил и пришел к убеждению, что я действительно виновен. Виновен в том, что не всегда с достаточной серьезностью относился к вопросам, которые должен был решать как командир дивизии… Однако фактически я никогда хищением не занимался. Никогда, ни одним моим поступком не руководила корысть. Мои потребности были слишком скромны, хищение всегда было чуждо сердцу и духу моему…
        Далее в жалобе Н. Арсеньев обращается к эпизоду о продаже токарно-винторезного станка: «Не случайно в приговоре не пишется, что 4000 руб. я присвоил. О судьбе этих денег приговор умалчивает. Что ж, все верно: это было действительно так. Действительно, по моему приказу ненужный части токарный станок был продан колхозу, хотя и не было уговора о купле и продаже, но я действительно лично получил деньги от председателя колхоза. И деньги эти оприходованы не были. Здесь и следствие, и суд поставили точку, объяснив, что куда бы ни пошли деньги, сам факт, с точки зрения юридической, называется хищением. Что ж, если так, то я совершил хищение. Но ведь деньги-то я не присвоил, не имел корысти или какой-либо заинтересованности. Случилось так, что эти деньги пришлось потратить на не предусмотренные сметой расходы: на угощение посредников на больших учениях в 1961 г. в Волгоградской области, частично на питание солдат-радистов и шоферов во время их отрыва от пищеблока, на угощение в связи с приемом командования 1-й польской им. Тадеуша Костюшко дивизии во время совместных учений в Гродненской области в 1961 г. Мои объяснения подтвердили свидетели: Романович, Банников, Дьяконов, Масловский. Кроме того, эти обстоятельства можно было проверить и убедиться в правильности моих объяснений другим способом.
        Другой факт, признанный мной по материалам дела как хищение.
        Летом 1961 г…производилась закладка памятника героям Брестской крепости. На празднование было приглашено много гостей. Мне было предложено, если так можно выразиться, занять часть из них: тов. из Москвы, часть военных гостей, секретаря обкома и председателя облисполкома соседней области. Что я и сделал. На угощение были истрачены определенные средства. В погашение этих непредусмотренных расходов мною и были проданы 47 брусков леса за 4700 руб. или 4800 руб. Деньги эти уплачены военторгу за обеды. Считая, что это не имеет отношения к делу, я не называл фамилии гостей и тех, кто исполнял мои распоряжения. Но я показывал, что деньги уплачены военторгу, и следствие имело возможность проверить, когда, каким образом, за что и из каких фондов были уплачены деньги военторгу. Однако этого сделано не было, а если и сделано, то в деле не отражено, так как это не в пользу обвинения. Мне вновь разъяснили, что не важно, куда делись деньги, коль они ко мне попали незаконно…
        Что же касается… хищения 25 и 35 досок, 2 поросят и 1000 штук кирпича, то я не хочу на них останавливаться. Только разнузданная жажда расправы могла привести к столь абсурдному обвинению. К тому же 35 шт. досок фигурируют в двух эпизодах, и дважды за них взыскивается сумма.
        Изложеное мною не вяжется с утверждением государственного обвинителя, а приговор суда – с законом. Если Вы хотя бы минимально объективно оцените все материалы дела, то Вы убедитесь, что и другие факты, изложенные в приговоре, не будут характеризовать меня как стяжателя и похитителя государственного имущества».
        Письма подобного содержания бывший комдив посылал министру обороны Маршалу Советского Союза Р.Я. Малиновскому, который в свое время, как командующий 3-м Украинским фронтом, подписывал его наградной лист на присвоение звания Героя, и председателю Комитета ветеранов Великой Отечественной войны Маршалу Советского Союза С.К. Тимошенко.
        В ответ на эти письма заключенного Генеральный прокурор СССР не изменил срок наказания. Министр обороны вообще не ответил, а из Комитета ветеранов пришел ответ за подписью заместителя ответственного секретаря, что последний: «…судебных дел не рассматривает…».
        Однако за Арсеньева продолжал хлопотать писатель С.С. Смирнов. В архиве семьи Н. Арсеньева сохранилась фотография 1967 г., где С. Смирнов пьет чай с Маршалом Советского Союза Г.К. Жуковым. На обороте недвусмысленная надпись: «Старому другу Николаю Ивановичу Арсеньеву от души. С. Смирнов».
        Бывшего Героя и генерала Н. Арсеньева убили урки за несколько месяцев до полного освобождения. Когда его сын Владимир забирал тело отца, оперативный работник намекнул ему, что убийство заказное.
     
        Литература
     
        Брагин М. Путь лейтенанта. – М.: Воениздат, 1957.
        В большом наступлении. Сб. – М., 1964. – С.229–236.
        Долгов И.А. Золотые Звезды калининцев. 3-е изд., доп. и перераб. 1983 – кн.1. – С.376–377.
        Звягинцев В.Е. Трибунал для Героев. – М: ОЛМА-ПРЕСС Образование, 2005. – С.506–518.
        Лукаш И. Сын Зеравшана // Комсомольское знамя (Киев), 1974 – май – 18.
        Лукаш I. Зустрiч з подвигом // Патрiот Батькiвщини, 1974 – сент. 1 (на украинском языке).
        Некрасов А. Генерал, как и минер, не имеет права на ошибку // Советская Белоруссия, 2003 – март 19 – № 51.
        Подвиги во имя Отчизны. Харьков, 1985. – С.121–122.
        Шел парнишке в ту пору… Сб. – Киев, 1985.
        Шилин А.П. Артиллерийский разведчик. – М., 1952.
        Шилин А.П. Сила воина дисциплиной удвоена. – М., 1970.

    Артамонов Николай Фролович
    (сентябрь 1923 – февраль 1977)

        Родился в д. Ждановка Тульской области. Русский. Перед войной жил в с. Сабурово (ст. Москворечье) Московской области. Работал на заводе № 398. В июле 1941 г. Ростокинским РВК г. Москвы призван в ряды Красной Армии.
        Участник Великой Отечественной войны с 1941 г. Принимал участие в боях на Юго-Западном, Центральном, 1-м и 2-м Украинских фронтах. Помощник командира взвода 87-го отд. мотоциклетного батальона (2-я ТА, 2-й Украинский фронт), старший сержант. Особо отличился в боях весной 1944 г. в боях за г. Ямполь и при форсировании реки Днестр. 13 сентября 1944 года удостоен звания Героя Советского Союза. За отличия в других боях был награжден орденом Отечественной войны 2-й степени и медалью «За отвагу». Имел пять благодарностей в приказах Верховного Главнокомандующего. Был дважды ранен: легко и тяжело, а также контужен.
        После войны, как инвалид Великой Отечественной войны 2-й группы, был демобилизован.
        30 октября 1950 г. лишен звания Героя Советского Союза.
        После отбытия срока наказания жил и работал в г. Ивано-Франковск (Украина), где и похоронен.

    В боях за Днестр

        К весне 1944 г. Николай Артамонов был уже бывалым воином. На его груди красовалась самая почетная солдатская медаль «За отвагу». Особенно он отличился в мартовских боях, которые вела 2-й танковая армия в составе 2-го Украинского фронта во время Уманско-Ботошанской операции. Операция началась в 6 часов 54 минуты 5 марта и проходила в условиях полного бездорожья и весеннего разлива рек. 51-я танковая бригада (впоследствии 47-я гвардейская) полковника Мирводы вступила в бой с противником на подступах к городу Умани. Гитлеровское командование отдало своим войскам приказ удержать город любой ценой. После окружения и разгрома немецких войск под Корсунь-Шевченковским фашистам нужно было выиграть время, чтобы привести в порядок свои потрепанные в февральских боях дивизии. Умань – этот сравнительно небольшой городок стал стратегическим пунктом вражеской обороны, прикрывавшим крупные железнодорожные узлы Христиновка и Вапнярка. В боях за Умань отличились многие воины 2-й ТА, которым после взятия города приказом № 22 от 10 марта была объявлена благодарность Маршала Советского Союза товарища Сталина. В боях за Умань участвовал и Н. Артамонов.
        После взятия Умани нашим войскам открывался путь к Южному Бугу, а затем к Днестру. Вскоре был освобожден город Вапнярка, а 51-я танковая бригада получила новую боевую задачу.
        17 марта 1943 г., преследуя отступающего противника, командир 54-й бригады Мирвода с группой танков и автоматчиков из состава 15-й мотострелковой бригады, находясь в головной машине, подходил к городу Ямполь.
        В 10 часов Артамонов с группой автоматчиков на подступах к городу Ямполь на пути движения был встречен с высоты пулеметным огнем противника. Стремительным движением вперед огнем и маневром Артамонов с бойцами овладел высотой, уничтожив при этом огневую точку, и рассеял до взвода пехоты. Сам лично уничтожил четырех солдат противника, захватил пулемет, 8 винтовок и автомат.
        В полдень в составе танкового десанта старший сержант Артамонов ворвался в город Ямполь. В уличных боях первым продвигался вперед, увлекая за собой остальных бойцов, уничтожая врага автоматом и гранатами, прокладывал дорогу танкам.
        Получив задачу выйти к переправе через реку Днестр, старший сержант Артамонов стремительным броском достиг переправы. Используя два исправных орудия противника, с группой бойцов и офицеров под командованием майора Закревского, вошел в состав одного из боевых расчетов орудия. Артамонов подносил снаряды и помогал вести огонь по врагу. В результате орудийного огня было убито 70 солдат и офицеров противника и уничтожено 2 дзота.
        Эта же группа захватила переправу через Днестр. Особо отличился взвод автоматчиков 15-й мотострелковой бригады, которым командовал лейтенант Николай Паршин. По пояс в воде лейтенант по своей инициативе под сильным ружейно-пулеметным огнем противника с бойцами стал переправляться через реку в районе разбитого в двух местах понтонного моста. Пользуясь подручными средствами: досками, жердями, – несмотря на быстрое течение реки, под сильным пулеметным огнем противника Артамонов первым форсировал переправу.
        В 15 час. 30 мин. на противоположном берегу Днестра Артамонов вошел в соприкосновение с отходящими колоннами подвод и пехоты противника. Смелым и дерзким налетом, огнем из автомата уничтожил 18 солдат и офицеров противника, пленил 4 офицеров и 14 солдат противника.
        Продвижению нашей пехоты через переправу мешали дзоты противника на правом берегу. Артамонов подполз к ним и гранатами уничтожил два дзота.
        Ведя уличные бои в деревне Кэсоуць, Артамонов вышел на безымянную высоту западнее деревни и, действуя автоматом, обеспечил переправу своим товарищам.
        Переправившиеся автоматчики ворвались в окопы противника и сошлись с врагом в рукопашной.
        В 18 час. того же дня, имея задачу: преследуя противника, вести разведку в направлении города Сорока, – старший сержант Артамонов с партизаном Потаповым из отряда Верного подошел к городу и, встретив группу солдат противника, огнем автомата уничтожил двух солдат и двух солдат пленил.
        Так закончился для Николая Артамонова этот славный подвигами день 17 марта 1943 г. На всем боевом пути 87-го отдельного мотоциклетного батальона проявил образцы мужества, стойкости и героизма. Несмотря на явное превосходство противника, под сильным пулеметным и ружейным огнем, рискуя постоянно жизнью, оставаясь неуязвимым, он образцово выполнял приказы.
        Решительные действия танкистов и автоматчиков обеспечили дальнейшее продвижение наших войск и выход их на государственную границу СССР. Еще дважды воинам 2-й ТА объявлялась благодарность товарища Сталина: за овладение городом Вапнярка (приказ № 25 от 16 марта) и за форсирование реки Днестр, овладение городом Бельцы и за выход на государственную границу – реку Прут (приказ № 36 от 26 марта 1944). Многие воины 2-й ТА были награждены орденами и медалями, а 24 наиболее храбрых и отважных генералов, офицеров, сержантов и солдат были представлены к званию Героя Советского Союза. Среди них значился и Николай Артамонов.
        Наградной лист был подписан 3 апреля 1944 г. командиром 87-го отдельного мотоциклетного батальона майором Модиным и тут же ушел к вышестоящему командованию. Ходатайство о присвоении высокого звания в тот же день подписал заместитель начальника штаба по разведке 2-й ТА полковник Галич. На следующий день лист был подписан командующим войсками 2-й ТА гвардии генерал-лейтенантом танковых войск Героем Советского Союза С. Богдановым и исполняющим должность члена Военного Совета гвардии полковником Н. Матюшиным, а также командующим БТ и МВ 2-го Украинского фронта генерал-лейтенантом танковых войск Куркиным.
        Пока документ о награждении проходил высшие инстанции, старший сержант Артамонов вновь неоднократно отличался в боях. Приказом от 26 июля 1944 г. за овладение городом Демблин ему была объявлена благодарность Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина, за овладение городами Седлец, Минск-Мазовецкий и Луков приказом от 31 июля 1944 г. – вторая.
        Вскоре он был тяжело ранен и долго лечился в госпиталях.
        Что случилось с Артамоновым в конце сороковых – начале пятидесятых годов, выяснить не удалось. О дальнейшей его судьбе в канун 60-летия Победы мне кратко сообщила его вдова Артамонова Наталья Алексеевна, которая проживает в г. Ивано-Франковске:
        «…Хотя, являлся инвалидом второй группы, находил силы работать до самой смерти. Сначала на приборостроительном заводе машинистом паровых котлов, а затем слесарем в Ивано-Франковской специальной средней школе милиции МООП СССР. Неоднократно награждался почетными грамотами. Часто болел – давала знать контузия и ранение».
        Вдова неоднократно предпринимала тщетные попытки восстановить мужа в звании Героя Советского Союза.
    Литература
        Герои-освободители Черкасщины. Днепропетровск. «Промiнь», 1975. – С. 373–403.
        Пласков Г.Д. Под грохот канонады. – М.: Воениздат, 1969.
        ЦАМО РФ. Дело 3/94– 1944 г. – Л. 249, 250. Наградной лист о присвоении звания Героя Советского Союза Н.Ф. Артамонову.
        ГУК МО РФ. Письмо из Президиума ВС СССР о лишении звания Героя Советского Союза Н. Артамонова, входящий № 028331 от 29.11.1959 г.
        Две копии, подписанные командиром части, подтверждающие получение благодарностей Верховного Главнокомандующего.

    Бакланов Леонид Владимирович
    (18.11.1924 – 12.06.2001)

        Родился в г. Симферополь, ныне Автономная республика Крым, Украина. Русский. Воспитывался в одном из детских домов. Образование неполное среднее. Жил в г. Черкассы (Украина). Призван в Красную Армию Кагановическим РВК г. Молотова в ноябре 1942 г.
        На фронтах Великой Отечественной войны с мая 1943 г. Вожатый военно-служебной собаки 2-го отд. полка специальной службы (3-я гв. А, 1-й Украинский фронт), рядовой. В боях был дважды ранен.
        Отличился в конце июля 1944 г. при форсировании реки Сан, захвате и удержании плацдарма на левом берегу реки Висла, за что 23 сентября 1944 г. присвоено звание Героя Советского Союза.
        В 1946 г. демобилизован в звании старшины. Инвалид Великой Отечественной войны 2-й группы. Жил и работал в г. Днепропетровске. Осужден 13.09.1949 г. Днепропетровским областным судом по ст. 2 Указа Президиума ВС СССР от 4.06.1947 г., по ст. 56–17 УК УССР (бандитизм), по ст. 70 ч.2 того же УК (злостное хулиганство) на 20 лет лишения свободы с поражением прав на 5 лет и лишением медалей.
        Лишен звания Героя Советского Союза, ордена Ленина и медали «За отвагу» 12 августа 1950 г.
        По определению Верховного суда от 11.02.1956 г. ст. 56–17 из приговора исключена за недоказанностью. Срок лишения свободы определен в 15 лет. Указом ПВС «Об амнистии» от 27 03.1957 г. срок сокращен на 7 лет 6 мес. без поражения в правах.
        Освобожден 14.03.1956 г. с зачетом 43 рабочих дней.
        После отбытия срока наказания проживал на территории Узбекистана, Краснодарского края, Украины .
        С апреля 1986 г. жил в с. Гур Козачинского сельского совета, затем – в с. Барановка Золочевского района Харьковской области.
        Восстановлен в звании Героя Советского Союза и правах на другие награды 10 декабря 1990 г.
        В последние годы жизни проживал в городе Золочев, где и похоронен. На могиле установлен памятник.
        Награжден орденами Ленина (1944), Отечественной войны 1-й ст. (1985), Богдана Хмельницкого 3-й ст. (1999), медалями, в т. ч. «За отвагу», «За оборону Сталинграда», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За освобождение Праги», «Защитнику Отечества» (1998), «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

    Горькое похмелье

        Леонид Бакланов долгое время значился в моем списке лишенных звания Героя Советского Союза, который был составлен на основе Указов Президиума Верховного Совета СССР после их сверки с биографическим словарем «Герои Советского Союза», изданном в 1987–1988 гг. Судя по дате Указа, звания Героя Бакланов был удостоен за форсирование реки Висла. Долгое время никаких сведений как о самом Бакланове, так и о подвиге, который он совершил, мне найти не удавалось. Каково же было удивление, когда вскоре после открытия музея Истории Великой Отечественной войны на Поклонной горе в Москве я нашел его имя высеченным в Зале Славы. И снова ни одной газетной публикации, ни одного упоминания в военной литературе, посвященной форсированию реки Висла! Лишь в 2000 г. биография Бакланова была опубликована в кратком биографическом словаре «Кавалеры ордена Славы трех степеней».
        Бакланов был восстановлен в звании за год до развала Советского Союза и, как явствовало из словаря, в 2000 г. еще был жив и проживал в с. Барановка Золочевского района Харьковской области. Я написал несколько писем по указанному в словаре адресу, которые остались без ответа. Лишь летом 2004 г. журналистские пути-дороги привели меня в небольшой районный городок Золочев. Отсюда я надеялся добраться до Барановки, но выяснилось, что транспорт ходит в село нерегулярно и с большими перерывами. Решил посетить районный военкомат, где наверняка должны находиться материалы о Бакланове, Герои к этому времени были даже в Москве, что называется, наперечет. До открытия военкомата оставалось около часа и, знакомясь с достопримечательностями небольшого городка, я увидел вывеску городского Совета ветеранов. Председатель Совета ветеранов Владимир Иванович Соколовский рассказал мне весьма грустную и, в общем-то, типичную для определенной категории фронтовиков историю.
        Выяснилось, что Бакланов жил в последние годы уже не в Барановке, а в самом Золочеве. Умер он в 2001 г., а памятник на могиле ему поставили только в прошлом году. Некоторые материалы о нем переданы в местный историко-краеведческий музей.
        Вблизи Барановки находился, как называли в советские времена, лечебно-трудовой профилакторий, где добровольно-принудительно лечили трудящихся от алкогольной зависимости. В середине 80-х в этом профилактории с нарушениями психики оказался и Бакланов. Одна одинокая женщина, из обслуживающего персонала, после прохождения им курса лечения и приютила бывшего «больного» у себя дома. Надеялась, что будет ей опора на старости лет в хозяйстве.
        Время «гласности» и «перестройки» находилось в своем зените. К тому же приближалась очередная, 40-я годовщина Победы. То ли по собственной инициативе, то ли по чьему-то совету, но написал Бакланов письмо в Харьковский областной совет ветеранов о своем героическом боевом прошлом. Его историей заинтересовался Николай Иванович Ткаченко, который тогда был председателем этого совета. Начались хлопоты по восстановлению ветерана в звании Героя Советского Союза. Первым делом юристы пересмотрели его дело.
        По Постановлению Президиума Верховного суда СССР № 83–86 от 1.04.1987 г., рассмотревшего протест председателя суда по делу Бакланова Л.В., приговор Днепропетровского областного суда от 13.09.1949 г. и определение Верховного суда от 11.02.1956 г. были изменены. Действия Бакланова были переквалифицированы со ст. 2 Указа ПВС СССР от 04.06.1947 г «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества» на ст. 72 УК УССР в редакции 1927 г., по которой ему назначался 1 год лишения свободы, по ч. 2 ст. 70 УК УССР – четыре года. По совокупности преступлений срок наказания – четыре года лишения свободы. Из судебных решений также было исключено указание о взыскании с Бакланова 105 руб., конфискации имущества и лишении его медалей, а также указание о возбуждении ходатайства перед Президиумом ВС СССР о лишении Бакланова Л.В. звания Героя Советского Союза, ордена Ленина и медали «За отвагу».
        Н.И. Ткаченко обладал определенной «пробивной» силой и, когда он стал народным депутатом СССР, в Москве ему удалось добиться подписания Указа о восстановлении Бакланова в звании Героя Советского Союза. Возвращение Золотой Звезды совпало с исчезновением той страны, Героем которой Бакланов являлся. Тема Героев стала, по утверждению некоторых деятелей от демократии, уходить в прошлое. Так что никаких публикаций не только в союзных, но и областных газетах по этому поводу не появилось. Лишь в районной газете с большим трудом удалось опубликовать очерк о боевых подвигах восстановленного в звании Героя. Когда женщина-редактор узнала, за что же он был лишен звания, то поначалу наотрез отказывалась ставить этот материал в печать.
        С большим уважением В.И. Соколовский говорил мне о фронтовой специальности Л. Бакланова:
        – Вы представляете, что такое разведчик. Это человек, который должен обладать особой смелостью и мгновенной реакцией. Вот мы находимся в доме. Вдруг очередь в окно. Все бросаются на пол, и пока мы соображаем, что к чему, находившийся среди нас разведчик выскочил и через пять минут уже привел стрелявшего в нас пулеметчика, обезоруженного и с избитой мордой. То, что в мирной жизни они не могли найти себя, что часто конфликтовали, были осуждены, оказывались в тюрьмах – это уже другой разговор. Свой вклад в нашу Победу они внесли, здоровье на войне потеряли.
        Сам по себе Бакланов был человеком хмурым, неразговорчивым и резким на высказывания. Я осторожно поинтересовался у В.И. Соколовского, за что же был осужден Бакланов.
        – Он рассказывал мне, что в конце сороковых годов молодой был, бесшабашный. Любил погулять, да и водочку попить с друзьями-товарищами. Пробуждение после одной из таких попоек было горьким. Бакланова вместе с другими его собутыльниками обвинили, а затем и осудили за целый букет уголовных преступлений.
        Выяснилось, почему долго не удавалось найти сведений даже о боевом пути подразделения, в котором воевал Бакланов. Дело в том, что часть, в которой он воевал, была секретной. Поэтому ни во фронтовой печати, ни тем более в армейской печати, никаких публикаций о ней не было.
        Пожалуй, кроме легендарного пограничника Н.Ф. Карацупы, Бакланов был единственным вожатым военно-служебной собаки, которому за боевые подвиги в годы войны было присвоено звание Героя Советского Союза. Вожатых не так уж часто награждали и другими наградами. Ведь не вожатый, а специально обученная собака бросалась с гранатами под танк. За что же здесь награждать вожатого? За хорошую дрессировку собаки?
        Между тем 2-й отдельный полк специальной службы был уникальным в своем роде воинским подразделением. В составе войск Красной Армии и НКВД находилось к началу 1944 г. 60 тысяч собак, которые выполняли самые разнообразные боевые задачи. Разведывательные собаки предназначались для усиления разведывательных групп и использовались для бесшумного оповещения разведчиков о появлении в районе их размещения или на маршруте движения отдельных солдат или мелких групп противника, для их розыска по запаховым следам, для захвата «языков» и их конвоирования. Но самое поразительное, что собаки ходили и в атаки. Их специально дрессировали для нападения на солдат в немецкой форме. Как правило, полк использовался для прорыва линии фронта на решающем участке. Два-три дня собак перед этим не кормили, а в период артподготовки выводили на передовую.
        Как описать собачью атаку? Вот, по единому сигналу несутся к вражеским окопам овчарки. Пулеметы немцев пристреляны на высоту туловища обычного пехотинца. Порой немецкие солдаты не успевали даже понять, кто их атакует. Мгновение, и в горло врага вонзаются собачьи клыки. Здесь уже автомат или винтовка оказываются бесполезными, только одно средство для спасения – нож. Но вслед за собаками в атаку следовали вожатые, которые и завершали ее. Вот в одной из таких частей и служил Бакланов. Поле боя после такой атаки не для слабонервных, так что насмотрелся Леонид всякого.
        Бесчеловечно! – воскликнут нынешние защитники прав животных. Так что же, лучше под немецкие пулеметы нашим солдатам ложиться? Между тем в годы войны в атаках укрепленных позиций и отражении танковых атак противника собаками было уничтожено 6875 немецких солдат и офицеров, около 300 единиц бронетехники.
        О том, в каких конкретно боях принимали участие бойцы 2-го полка специальной службы, вспоминал его однополчанин М. Уткин. В октябре 1943 г. полк, входивший в состав 46-й армии 3-го Украинского фронта, был брошен в бой на укрепленные позиции немцев под городом Запорожье. 13 октября истребители танков отражали контратаку свежих резервов противника, включая танковые подразделения. На позиции полка двигалось до 60 танков противника. После сражения на поле боя застыли 30 танков, но и в роте осталось в живых двадцать человек. В конце января – начале февраля 1944 г. полк форсировал реку Южный Буг под г. Никополем ночью и успешно отражал атаки противника на западном берегу. Летом того же года в составе 3-й гв. армии полк прорывал немецкую оборону близ польского города Сандомира, успешно форсировал и захватил плацдармы на западном берегу Вислы.
        В представлении к званию Героя Советского Союза отмечается: «Вожатый собаки разведывательной службы рядовой Бакланов 13 июля при прорыве обороны противника, действуя с группой разведчиков 58-й стрелковой дивизии, зашел в тыл противника, внес панику в его рядах. Скрытно подобравшись к батарее противника, забросал расчет гранатами, уничтожив при этом 20 немецких солдат. Там же были захвачены в плен 6 немецких солдат и доставлены в свое расположение.
        В ночь с 23 на 24 июля… действовал в группе разведки по очищению от немецкого гарнизона города Белгорай. Дерзким налетом с группой разведки рядовой Бакланов напал на противника с превосходящими силами, внес панику, чем способствовал продвижению наших частей.
        Будучи с собакой в ночной вылазке, он обнаружил вражескую охрану военно-продовольственных складов. Огнем из личного оружия была рассеяна охрана и захвачен в плен немецкий офицер.
        26 июля…с группой разведки одним из первых форсировал р. Сан и под сильным огнем противника, пренебрегая опасностью, пробрался к позиции противника и гранатой уничтожил его пулемет, чем способствовал переправе наших подразделений через водный рубеж.
        30 июля… днем, рискуя собственной жизнью, одним из первых форсировал реку Вислу. Скрытно пробрался вместе с разведчиком Черниковым, гранатами уничтожили расчет пулемета, мешающий своим огнем переправе наших подразделений, и захватил пулемет.
        При контратаке противника из района населенного пункта Винярки (Польша) ночью 31 июля рядовой Бакланов вместе с разведчиком Черниковым из захваченного пулемета противника уничтожили до роты солдат противника, чем способствовали переправе подразделений дивизии через реку Висла.
        Будучи раненым, рядовой Бакланов оставался у пулемета и продолжал вести огонь до полного уничтожения нападающих гитлеровцев.
        Только после потери сознания он был доставлен разведчиком Черниковым в санитарную часть».
        Директор Золочевского историко-краеведческого музея Елена Владимировна Литвинюк показала мне хранящийся в фондах орден Богдана Хмельницкого 3-й степени, которым Бакланов был награжден президентом Украины, орденскую книжку к нему, несколько квитанций, оставшихся от санаторно-курортной книжки. Несмотря на развал Советского Союза, льготы Героям СССР на Украине были сохранены и несколько раз Леонид Владимирович ездил в санатории «Перемога» и «Роща» подлечиться. Правда, пациентом примерным он не был. Хулиганил. Избавиться от своей пагубной привычки к спиртному он так и не смог.
        В конце девяностных годов прошлого столетия Бакланов вновь оказался бездомным. Обратился за помощью в военкомат. Жил некоторое время в Золочевском клубе, а затем совет ветеранов помог ему приобрести домик, в котором он в полном одиночестве и умер. Золотая Звезда Героя бесследно исчезла. Благодаря хлопотам и стараниям Золочевского совета ветеранов, на могиле Л. Бакланова был установлен памятник. Он поставлен в знак уважения к заслугам Героя Великой Отечественной войны, разведчика.
    Литература
        Кавалеры ордена Славы трех степеней. Краткий биографический словарь. – М.: Воениздат, 2000. – С.593, 680.
        Кургузов И.П. Солдатская доблесть. – Ташкент, 1970. – С.135–140.
        ЦАМО РФ. Дело № 3/102-1945. – Л. 95.

    Белов Василий Михайлович
    (1925 – 15.04.1993)

        Родился в д. Строкино Бронницкого уезда, ныне Вялковского сельского округа Раменского района Московской области. Русский. Окончил 3 класса школы. С 13 лет работал в колхозе.
        С января 1943 г. в Красной Армии. Окончил курсы телефонистов.
        Участник Великой Отечественной войны с февраля 1943 г. Телефонист стрелкового батальона 11-й мотострелковой бригады (10-й танковый корпус, 40-я А, Воронежский фронт), рядовой. Отличился в боях при форсировании Днепра в сентябре 1943 г. Звание Героя Советского Союза присвоено 23 октября 1943 г.
        В боях был дважды тяжело ранен.
        Служил в армии до 1950 г. После демобилизации возвратился на родину, работал в колхозе конюхом. С 1959 по 1985 г. работал подсобным рабочим, грузчиком в городах Люберцах и Москве.
        Награжден орденами Ленина (23.10.1943), Славы 3-й ст. (17.01.1944), Отечественной войны 2 ст. (1985), медалями, в т. ч. «За отвагу» (1992).

    Один из четверых

        К маю 1965 г. семнадцати Героям Советского Союза, удостоенным этого звания в годы Великой Отечественной войны, Золотые Звезды так и не были вручены. Список Героев и краткие сведения о них в канун двадцатилетия Победы были опубликованы в центральных газетах «Красная Звезда» и «Комсомольская правда». Первым в этом списке по алфавиту значился Белов Василий Михайлович.
        Откликнулся на эти публикации только один из упоминавшихся в ней И. Кондратец, которому в том же году была вручена Золотая Звезда и орден Ленина. Позже такие же награды были вручены еще троим Героям: Ф.Н. Давыдову (в Указе ошибочно указано было другое отчество), В.А. Михайлову и Н.С. Тырикину.
        За прошедшее десятилетие была выяснена судьба еще восьми. Это был долгий и кропотливый поиск. След многих терялся в госпиталях. А.В. Мереняшев (в Указе ошибочно Терентьев), И.В. Степанов, И.К. Токарев, А.С. Шерстобитов погибли в последующих боях и не дожили до дня Победы. Пропали без вести И.Т. Осипов и И.С. Пономарев.
        Около пяти лет узбекские журналисты доказывали, что в Указ Президиума Верховного Совета вкралась ошибка и настоящая фамилия одного из Героев не Утназаров, Ушназаров или Кушназаров, а Хушназаров. Еще одна ошибка была исправлена в его документах: призван был солдат в армию в октябре 1942 г., а записали, что в октябре 1943 г. Благо были еще живы многие однополчане, в том числе и командир 467-го полка, которые помогли восстановить истину.
        22 июля 1970 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР ошибка в фамилии Героя была исправлена. В 1971 г. Грамота о присвоении звания Героя умершему в госпитале красноармейцу С. Хушназарову на торжественном митинге была торжественно вручена его жене и сыну.
        К декабрю 1975 г. их оставалось шестеро. Снова газета «Красная Звезда» публикует заметку «А звезды ждут».
        За прошедшее затем десятилетие – к 40-й годовщине Победы была выяснена судьба еще двоих – погибшего десантника А.А. Цыбулева и танкиста И. Макарова.
        Особенно был затруднен поиск И. Макарова – фамилия-то весьма распространенная. На публикацию бывшего заместителя командира 183-й танковой бригады Г. Блохина «Ждет Звезда Героя» в оренбургской газете «Южный Урал» в 1977 г. обратили внимание юные следопыты из оренбургского отряда «Поиск» под руководством энтузиаста-поисковика В. Россовского. В заметке говорилось, что в тридцатых годах семья Макаровых проживала в селе Ново-Ягодны Сорочинского района Оренбургской области. Поиск длился четыре года. Действительно, оказалось, что звания Героя удостоен их земляк. Причем Макаров оказался жив и проживал в Киеве. Об этом следопыты сообщили в ГУК МО и самому Ивану Ивановичу Макарову. Звезду Героя ему так и не успели вручить – в 1980 г. он умер. Как долго нужно проходить официальные инстанции, свидетельствует то, что только в 1988 г. ГУК МО направил в Президиум Верховного Совета СССР обращение о выдаче документов родственникам Героя. 5 мая 1988 г. его вдове Марии была торжественно передана на хранение Грамота Героя Советского Союза.
        В списке невыясненных судеб Героев осталось четверо, среди них первым по-прежнему значился Белов Василий Михайлович, удостоенный звания Героя за форсирование Днепра. Он, кстати, служил в одном соединении с Иваном Макаровым.
        Как сказано в наградном листе, телефонист стрелкового батальона Василий Белов «в ночь на 24 сентября 1943 г. в районе поселка Ржищев Кагарлыкского района Киевской области первым переправился на правый берег Днепра. Под сильным пулеметным огнем противника проложил через реку линию связи для управления огнем артиллерии, поддерживающей десантников с левого берега. Противник девять раз переходил в контратаки. При обстреле линия часто повреждалась. Телефонист все время находился на линии и ликвидировал 25 порывов связи. Во время отражения четвертой танковой атаки был ранен, но из боя не ушел».
        В ночь с 26 на 27 октября снаряды и мины противника десять раз нарушали связь батальона с ротами, и все десять раз Василий Белов под ураганным огнем фашистов восстанавливал ее. В конце октября в тех же боях снова получил ранение и был отправлен с передовой в медсанбат, а оттуда в Мичуринский госпиталь. 23 октября 1943 г. Указом Президиума Верховного Совета ему было присвоено звание Героя Советского Союза.
        Славой Василий Белов обделен не был. Его имя значится в 1-м томе биографического словаря «Герои Советского Союза», вышедшего в 1986 г. 100-тысячным тиражом. Выбита его фамилия и на пилонах в Зале Славы Музея Великой Отечественной войны на Поклонной горе. Нет только у Героя биографии: было неизвестно, где он родился, жил, работал и где, наконец, закончился его жизненный путь.
        Что было известно о Василии Белове из наградного листа? Русский, комсомолец. Поскольку призывался Белов, как было записано в наградном листе, Бузовьязовским РВК Башкирской АССР, в 1968 г. о его подвиге написали в сборнике «Славные сыны Башкирии». Журналисты побывали в селе Поддубово Кармаскалинского района Башкирской АССР, который также был указан в наградном листе. Расспрашивали местных жителей. Те подтвердили, что парень будто бы из блокадного Ленинграда, учился в школе, работал в колхозе, а как семнадцать исполнилось, в январе 1943 г. был призван в армию. С тех пор о нем никто не слышал. В очерке описывался подвиг Василия на Днепре, когда он, устраняя повреждение, встретил группу противника. Он в одиночку принял бой, гранатами и огнем из винтовки уничтожил двенадцать из них.
        Василием Беловым заинтересовался энтузиаст-поисковик из города Воткинска Федор Никанорович Абрамов. Еще в 1934 г. шестилетним мальчишкой он встречал на одной из станций поезд с челюскинцами и летчиками – первыми Героями Советского Союза. Это событие врезалось ему в память, да так, что увлекся темой Героев на всю свою жизнь. В более зрелом возрасте собрал солидную картотеку биографий Героев Советского Союза, одну из самых уникальных на сегодняшний день. Из заметки спецкора «Красной Звезды» капитана 1-го ранга Н. Котыша от 28 декабря 1975 г. он узнал, что Белов в боях на Днепре был тяжело ранен и до февраля 1944 г. лечился в Мичуринском эвакогоспитале. Послал запрос. В архиве этого госпиталя сохранилась записка, что отец Белова Михаил Семенович проживал в то время в Раменском районе Московской области. В записке также указывалось, что и сам Белов родился здесь. Абрамов тогда же в 1976 г. сделал запрос в Раменский ОГВК и получил ответ, что фронтовик Белов Василий Николаевич на учете в военкомате не значится. Ниточка поиска оборвалась. На долгие, долгие годы.
        В 2002 г. Ф.Н. Абрамов вновь обратился в Раменский ОГВК по поводу воинов из города Воткинска, которые в годы войны лечились в раменских госпиталях, а попутно, наудачу, сделал повторный запрос по поводу Белова В.М. Ему ответила замечательный работник 4-го отделения ОГВК, которая дала адрес дочери. Белова Любовь Васильевна проживала в Москве и на письмо ответила, что ее отец знал, что он Герой Советского Союза, но никуда не обращался, чтобы выяснить, почему ему не вручена высокая награда. Тогда же Абрамов познакомился с замечательным краеведом Раменского района Марией Григорьевной Аверьяновой.
        Очень большую работу по выяснению биографии непризнанного Героя войны провела М.Г. Аверьянова. Она уже заканчивала работу над четвертым томом «Края Раменского» и, казалось, знала о своих знаменитых земляках буквально все. Какие чувства она испытала, когда ей позвонили из городского музея и сообщили, что в их районе, в деревне Строкино Раменского района, родился и проживал еще один Герой, о котором пока никто ничего не знает.
        Мария Григорьевна Аверьянова подняла на ноги всех: в первую очередь школу в поселке Дубки, которая рядом с деревней Строкино. По ее просьбе директор этой школы Валентина Васильевна Александрова разыскала сестру Василия Евгению и его дочь Любовь Васильевну, прислала фотографии. Любовь Васильевна приезжала в Раменское. В администрацию Вялковского сельского округа, горвоенкомат, архив ЗАГСа, Главное управление кадров Министерства обороны были написаны запросы, получены справки, ксерокопии многих документов.
        Первым делом Аверьянова разыскала ксерокопию военного билета В. Белова. В нем было указано, что Белов служил телефонистом мотострелкового батальона 11-й мотострелковой бригады 10-го танкового корпуса. Все сходилось, кроме одного. В военном билете было указано, что он призывался в армию из Раменского района, а не из Башкирии.
        Из воспоминаний родных, односельчан, знавших Василия Белова, вырисовывались отдельные черточки его биографии. До наук, как говорит его сестра Евгения Михайловна, был не охоч. Строгая мать, бывало, хворостиной гнала сына в школу. Но был парнишка трудолюбив, в 13 лет пошел работать в колхоз «Путь Ильича». В семье выросло одиннадцать детей. За это в годы войны получила Екатерина Родионовна звание «Мать-героиня». Василий работал в колхозе наравне со взрослыми. Пас колхозный скот, возил фураж – все делал на совесть. В военное лихолетье, осенью 1941 г., когда враг приближался к Москве, ему вместе с доярками поручили гнать коров в Ивановскую область. На следующий год скот вернули домой. Невелико было его образование – всего три класса, но, когда в начале 1943 г. призвали его в армию, окончил курсы телефонистов. С этой военной специальностью и прошел он свои трудные версты войны. В войну хлебнул лиха в полной мере. В октябре 1943 г. в боях за удержание плацдарма на Днепре был ранен в голову, в левую ногу и левую руку. После госпиталя служил телефонистом в 119-й комендатуре. Незадолго до Дня Победы, в мае 1945 г. получил ранение в живот и правую ногу. И вновь мучительно и долго, до сентября того же года, лечился в госпитале польского города Сгеж. Из наград только медаль «За победу над Германией». Демобилизовался из армии в 1950 г.
        Непросто сложилась послевоенная судьба фронтовика. Самое удивительное, что Василий знал от однополчан, что за Днепр ему присвоено звание Героя. Считал, что обязательно найдет его Золотая Звезда, вот тогда закатит он пир на всю деревню. Сам же ничего не делал, не беспокоил нужные инстанции, чтобы те отыскали его затерявшуюся Звезду.
        Женился, растил трех дочек. Работал в колхозе конюхом. Односельчане его помнят отзывчивым на просьбы, работящим и добрым. Особенно помнят жители и Строкина и соседних деревень, что возил он рожениц в любое время и в любую погоду в соседний город Электроугли. Когда хозяйство в 1959 г. расформировали, он стал работать в Москве на холодильнике № 1. Два года проработал в Люберцах – подсобным рабочим на заводе им. Ухтомского. В 1962–1970 гг. – вновь грузчиком на холодильнике. И это при пяти тяжелых ранениях!
        Бывал Василий и горяч, и вспыльчив, и крут. Не только с мужиками, но и с собственной женой. После одного такого скандала в 1970 г. и угодил в заключение на два года. После отбытия срока заключения, до выхода на пенсию в 1985 г., работал грузчиком в Московской погрузочно-разгрузочной конторе № 7. Правда, с четырехлетним перерывом (1973–1978) – вновь отбывал срок за хулиганство в сельском совете. Возможно, если бы не это обстоятельство, военкомат бы дал сведения о нем. И кто знает, может быть, Золотая Звезда засияла на груди Василия Белова в год тридцатилетия Победы!
        В старости жил он в одиночестве, болел и умер от инсульта головного мозга. Похоронен на Строкинском кладбище.
        До сих пор в 3-м отделе ГУК МО продолжают считать, что Василий Михайлович Белов – это не тот человек, хотя выяснить истину достаточно просто. Нужно поднять в ЦАМО списки личного состава. Маловероятно, что в 11-й мотострелковой бригаде было два телефониста Беловых, с одинаковыми именами и отчествами. А несовпадение места призыва можно легко объяснить оплошностью писаря.
        В ходе поиска выяснилось также, что Василий Белов приказом командующего войсками 1-го Украинского фронта 17 января 1944 года был награжден орденом Славы 3-й степени. И эту награду он своевременно не получил, как погибший, а поиски родственников тогда результатов не дали.
        Будет ли передана дочерям Грамота Героя Советского Союза, подтверждение того, что из небытия извлечено имя еще одного активного участника Великой Отечественной войны? Это должен быть уникальный в своем роде документ: Грамота о присвоение звания Героя Советского Союза за подписью Президента России. Будет ли на его могиле когда-нибудь поставлен памятник с надписью, что здесь нашел вечный покой Герой Советского Союза?
    Литература
        Аверьянова М. Г. Край Раменский. – М.: Энциклопедия Российских деревень, 2004 г. – С.73–76.
        Герои Советского Союза. Краткий биографический словарь. Том 1. – М.: Воениздат, 1987 г. – С.141.
        Котыш Н. А звезды ждут // Красная Звезда, 1975 г. – дек. – 28.
        Мороз В. Как искали Ивана Макарова // Красная Звезда, 2003 г. – дек. – 5.
        Награды ждут // Красная Звезда, 1965 г. – март – 12.
        Рябиков А. Награды не вручены. // Комсомольская правда, 1968 г. – сент. – 28.
        Славные сыны Башкирии. – Уфа, 1968 г. – кн. 3. – С.422–425.
        Штейнберг Г. Судьба солдата // Родник (Раменский район), 2003 г. – июль – 16.

    Буршик Йозеф Йозефович
    (11.09.1911 – 30.06.2002)

        Родился в с. Старое Постряково, что близ г. Домажлице Австро-Венгрии (с 1918 г. территория вновь образованной Чехословацкой Республики). Чех. Окончил городскую школу в г. Домажлице, 2 класса государственного промышленного училища в г. Пльзени по специальности строительного помощника. Работал проектировщиком по строительному надзору на фирме в Кленцах. С 1.11.1933 г. служил в 18-м пехотном полку в г. Пльзени, где окончил школу сержантов-фельдшеров. С 16.02.1936 переведен в длительный отпуск, и 4.04.1936 – в запас. После службы работал строительным контролером в фирме на строительстве укреплений на западной чешской границе. В сентябре 1938 г. при мобилизации был назначен командиром взвода в 18-м пехотном полку на границе между Хебом и Соколовом на юго-западе Чехии. После оккупации Чехии был определен на работу в одну из строительных фирм под Нюрнбергом (Германия). Летом 1939 г. бежал в Польшу. 25.08.1939 г. был зачислен в чехословацкую воинскую часть на территории Польши (г. Барановичи). С 19.09.1939 г. содержался в лагерях для интернированных в СССР. Одним из первых оказался во вновь формируемом в г. Бузулуке 1-м Чехословацком отдельном батальоне, десятник (8.02.1942). Окончил офицерскую школу в 1942 г. Командир взвода, ротмистр (3.02.1943).
        Участник Великой Отечественной войны с марта 1943 г. Отличился в первом бою 1-го Чехословацкого отд. батальона у с. Соколово Харьковской обл. Подпоручик (16.05.1943). Летом 1943 г. окончил танковую школу в Тамбове. С 26.07.1943 г. командир танковой роты в 1-й отд. чехословацкой бригаде. Особо отличился в боях при освобождении г. Киева в ноябре 1943 г. Звание Героя Советского Союза присвоено 21 декабря 1943 г. С февраля 1944 г. начальник танковых курсов, поручик (7.02.1944). С марта 1943 г. командир учебного батальона. При образовании в июне 1944 г. 1-й Чехословацкой танковой бригады командир 2-го танкового батальона, надпоручик (15.09.1944). Участник многих боев на территории Украины, Польши и Чехословакии. С 7.03.1945 г. – капитан, с 14.05.1945 – штабс-капитан.
        С осени 1945 г. учился в Академии бронетанковых и механизированных войск им. И.В. Сталина в СССР, но из-за болезни учеба была прервана. С 1.01.1946 аттестован как штабс-капитан танковых войск, с весны 1946 г. заместитель командира по боевой подготовке в 1-й Чехословацкой танковой бригаде (г. Высокая Мутя). С 30.09.1946 г. переведен командиром танкового батальона в г. Моравская Требова, с 30.11.1949 г. – в 3-й танковой бригаде. С августа 1947 г. работал в областной разделительной комиссии, а с 30.09.1947 г. – заместитель командира 12-й танковой бригады в г. Оломоуц, с 12.04.1948 г. – командир 2-го батальона в той же бригаде. 11.11.1949 г. арестован. 7.03. 1950 г. осужден на 10 лет за измену Родине. Бежал из тюремного госпиталя в августе 1950 г. в Германию. С 1955 г. жил в г. Нортгемптон, что в 50 км к северу от Лондона (Великобритания), работал в проектной фирме. В 1990 г. вернулся в Чехословакию. Реабилитирован, восстановлен в правах на награды, присвоено звание генерал-майора чешской армии.
        Награжден многими чехословацкими наградами, в т. ч. 5 раз Чехословацким Военным Крестом 1939 г. (13.4.1943, 16.12.1943, 17.04.1944, 1944, 1945), орденом Красной Звезды (21.02.1946), орденом Штефаника (1990), военной медалью «За храбрость перед врагом» (1945), медалью «За заслуги» 1-й ст. (1943), «Соколовской памятной медалью», «Дукельской памятной медалью» (11.1949), «Военной памятной медалью» с пряжкой «СССР» (1945), орденами СССР: Ленина (21.12.1943), Суворова 3-й степени (10.08.1945), Красной Звезды (17.04.1943), орденом Югославии Братства и Единства 1-й ст. (31.03.1946), орденом Румынии «Корона Румынии» степени офицера с мечами на ленте за военную храбрость (20.12.1947).
        В июне 1993 г. в центре г. Остравы ему установлен памятник.

    Эпопея чехословацкого солдата

        Жизнь Йозефа Буршика достойна пера романиста. Его судьба, героическая и трагическая одновременно, может рассказать о времени, в котором он жил, очень много. Потомок древнего рода ходов, он стал достойным героем чешского народа и Героем Советского Союза. Он не изменял своим взглядам никогда, за что около сорока лет провел на чужбине, а его имя, как в Чехословакии, так и в СССР, попытались вычеркнуть из списка героев Второй мировой войны.
    На свободной земле ходов
        Йозеф Буршик родился на свободной и гордой земле ходов, где это племя веками боролось за свои права и традиции. Ходский край – это небольшой участок девственной природы на западной границе Чехии. Ходы никогда не были крепостными. Еще в Средние века они стерегли свою границу в горах и лесах от нападения врага, и не было у народа лучших сторожей, чем ходы. Они подчинялись напрямую чешским королям, и их особенное положение подтверждалось рядом привилегий.
        Вырос Йозеф Буршик в глухом провинциальном уголке Чехии, в бедной семье строителя – специалиста по строительству фабричных труб. Отец еженедельно уезжал на заработки в Германию, а в воскресенье помогал матери вести хозяйство, собирать урожай. В семье было шестеро детей, из них только двое мальчиков. Пепик, как ласково называли его в детстве, родился последним – продолжателем рода. Родители о детях заботились, как могли.
        Всю жизнь Йозеф гордился тем, что он вырос в свободной демократической республике.
        Он окончил городскую школу, потом промышленное училище, подрабатывая одновременно где можно и помогая тем самым семье. Отслужил армию, поступил работать в престижную строительную фирму, которая строила противотанковые укрепления на чешско-немецкой границе.
        Осенью 1938 г. был мобилизован для отпора немецкой агрессии. У чешских солдат была решимость воевать за свою родину с Гитлером, но этого не было у чехословацкого правительства. Не нашлось и решительного генерала. Армия получила приказ сдать границу, в которую было вложено столько труда и средств, без боя. Как и многие другие, пережил Буршик в это время огромное разочарование.
        И вот – оккупация Чехословакии гитлеровцами. 15 марта 1939 г. по воле нацистов республика была полностью ликвидирована как суверенное государство. Оккупированные вермахтом чешские земли под названием «Протекторат Богемия и Моравия» были присоединены к Третьему рейху, а в Словакии образовано марионеточное «Словацкое государство». Кое-что досталось и союзникам захватнических планов Гитлера. Польша захватила Тешинскую Силезию, а Венгрия оккупировала южную часть Словакии и Закарпатскую Русь.
        Бездельничать Буршику не дали, должен был он явиться в одну немецкую фирму в Нюрнберге. Ведь Ходский край теперь стал частью Баварии. Однажды вечером сидел в местном ресторане с земляками. Ругались, утешали друг друга, пили скверное пиво. И запели чешскую песню. Недалеко оказались эсэсовцы, потребовали прекратить пение, выкрикнули что-то о чешских собаках. Буршик подскочил к ближайшему, врезал ему пару раз по лицу. Завязалась великолепная драка, фашисты были биты, а ему с приятелем после пришлось поразмышлять, как можно быстрее скрыться из города. Уехали они ближайшим ночным поездом.
    Начало долгого пути
        Дома атмосфера была не лучшей. Было растоптано все, за что воевали в Первую мировую войну чешские легионеры. В бессильной ярости стискивал Йозеф кулаки в карманах и искал ответа на мучивший его вопрос: что делать дальше?
        Когда до него дошли слухи, что в Польше создаются чехословацкие воинские объединения, решил присоединиться к ним. Поделился своими планами с несколькими товарищами, те поддержали его. Съездил на разведку в Моравскую Остраву проверить правдивость сведений. Когда вернулся, на перроне его ожидали парни, которые своими криками чуть было не испортили все дело.
        Сведения подтвердились, и друзья выпили за успех будущего дела бутылочку наливки, которую стащил у родителей один из будущих солдат.
        Был праздничный день 25 июля 1939 г. Всюду пахло пирогами. Группами нарядно одетые девчата спешили на танцульки в ближайшую гостиницу. В полночь Йозеф решился уходить один. Дорога была малоизученной, и он не хотел рисковать жизнью остальных ребят. Об этом он сообщил близкому товарищу, сказав, что пришлет сообщение, если все пройдет благополучно.
        Товарищ тут же ответил, что идет с ним. Они договорились встретиться через час у костела.
        Дома Йозеф объявил родителям о своем решении. «Клянусь нашими предками прославленными и вам, что нашу фамилию и свою совесть ни при каких обстоятельствах не опозорю», – поклялся он.
        Отец поддержал решение сына, а мама сказала: «Верь в бога, вспоминай о нас, и тогда мы тебя поддержим». Она дала ему в дорогу свои четки.
        Буршику было тогда двадцать девять лет, и он не особо переживал перед разлукой.
        В дверь застучали. Мать с опаской пошла открывать, но это оказался еще один из товарищей, восемнадцатилетний Стефан Холл. Размахивая немецким парабеллумом, он умолял Йозефа взять его с собой.
        За полчаса мать собрала сына в дорогу. Положила кусок копченой свинины, хлеба и несколько кусочков пирога.
        Как будто три мушкетера, они спешили во тьме, чтобы успеть ночью перейти границу протектората. На минутку остановились на холме у памятника Яну Козина. Будущие волонтеры помолились и дали клятву отомстить немецко-фашистским захватчикам.
        Около пяти часов утра друзья дошли до бывшего королевского города Домажлице и без проблем сели на поезд. Дальше была Прага. Они снова помолились на Вацлавской площади возле памятника Святого Вацлава, покровителя чешских земель.
        В поезде, по пути к Моравской Остраве, в приятных разговорах провели время с остроумными соседками. По прибытии Буршик ведет своих товарищей в небольшую кафешку, где уже коротал время во время своей первой поездки. Заказали кофе, и Йозеф, оставив своих товарищей, ушел в ночь на осмотр места перехода. Теперь он отвечал не только за себя, но и за двух своих товарищей. Осечки быть не должно.
        Товарищи продолжали сидеть в кафе, медленно попивая бодрящий напиток, время от времени заказывая новую порцию. Они выпили уже десять чашек на двоих, когда к ним снова присоединился Буршик. Заказал он еще пару кружек и заставил друзей, хоть тем и не терпелось, поужинать на дорогу.
        Буршик привел товарищей к самой границе, где ходили немецкие часовые. Они залегли. Теперь нужно было ждать. У каждого пистолет, к тому же вдобавок две наступательные гранаты, но лишний шум в этом деле совсем ни к чему. Земля начала постепенно остывать, но сменилось еще два караула, прежде чем Йозеф дал команду: «Видите одинокий кустарник. Бежим к нему, дальше через поляну до ложбины и скорее в лес».
        Осторожно все поднялись и, сгорбившись, побежали. Один из товарищей на всем бегу шлепнулся в затон и приглушенно вскрикнул. Участок границы тотчас ожил. Послышалось гавканье и крики на немецком языке «Стой!», «Стой!». Затем сразу же стрельба из винтовок.
        Беглецы добавили ходу, и это было не соревнование, а бег на жизнь. Сердце бешено колотилось у самого горла. Скоро всех троих укрыл лес. Пальба постепенно стихла.
        Через некоторое время они заметили домик. На разведку пошел Буршик. Одинокая полячка, хозяйка дома успокоила его, сказав, что они находятся на польской территории. Беглецы зашли в дом, и хозяйка угостила их…кофе. Первая чашка кофе на свободной земле и… седьмая за ночь. От пережитого друзья хохочут. Долго они здесь не задержались. Хозяйка отвела их к дороге на Богумил.
        Так Йозеф Буршик с двумя товарищами оказался в Польше. Все они страстно хотели бороться за освобождение своей родины в Чехословацком легионе.
    В Польше
        Неразлучная троица оказалась в бывшем военном лагере в Броновице-Мале, где сосредотачивались чехословацкие эмигранты-военнослужащие.
        После приезда туда, во время приемочной процедуры, регистрации и опроса о способе побега из Баварии, Буршик выбрал минутку и написал письмо домой. В письме он подробно описал свою дорогу и назначил место встречи. Как ни удивительно, но, несмотря на вопиющее нарушение всех конспиративных норм, письмо дошло до адресата. Через две недели Буршик обнимал своих земляков, которые прошли по описанному им маршруту.
        К 15 августа в лагере сосредоточилось около 3000 чехословацких военнослужащих. Часть из них выехала вскоре во Францию, а около 1000 были перевезены в учебный лагерь Лесной близ Барановичей. Здесь намечалось создать 1-ю чехословацкую бригаду в составе пяти батальонов. Примечательно, что в составе бригады оказались ветераны-легионеры времен 1-й мировой войны.
        Военная подготовка только началась, как 1 сентября 1939 г., перед самым обедом в лагерь приехал в сопровождении нескольких польских офицеров чехословацкий генерал Лев Прхола. Он был назначен польским генеральным штабом командиром бригады. На построении личного состава генерал объявил о нападении Германии и призвал чехословаков помочь своим братьям-полякам в борьбе за независимость Польши. Легионеры в ответ запели свой гимн. Агитировать воевать людей, которые бежали для этого из своей страны, не было необходимости. Скорее бы получить оружие.
        4 сентября польский президент подписал закон о создании в Польше Чешского и Словацкого легиона. В этот день легионерам выдали оружие: четыре станковых и девять легких пулеметов, противогазы и полевые лопатки. Оружия, чтобы вооружить всех легионеров, у поляков не нашлось. 11 сентября пришел приказ о передислокации. О причинах его никто ничего не знал.
        Война в Лесной напоминала о себе только воздушными тревогами. Эшелон с чехословаками проехал станцию Сарна, затем Ровно и в полночь без перерыва поехали в направлении Львова. На узловой станции Красной они впервые увидели следы авиационной бомбардировки. От станции Красной поезд пошел на Тернополь. Стоявшие на крышах пулеметчики впервые открыли огонь по направлявшимся снова бомбить эту станцию немецким бомбардировщикам.
        По пути будущие воины проехали через столь памятную для чехов и словаков станцию Зборов.
        До Тернополя добраться не удалось, так как станция была забита другими транспортами. Поезд задним ходом вернулся в Великий Глубочек. Отсюда, в составе трех пулеметных расчетов (около 20 человек с тремя офицерами), десятник Буршик был направлен в Тернополь для противовоздушной обороны города. Подполковник Л. Свобода при прощании сказал им: «Завидую вам, так как будете первыми, кто по-настоящему начнет воевать за республику!»
        Расчет, в котором находился Буршик, оборудовал позицию на одном из зданий. Ждать долго не пришлось. К городу с разных направлений приближались восемь бомбардировщиков. Один из них расчету Буршика удалось подбить. Тогда же впервые чехословацкие воины польского легиона понесли первую потерю в войне: осколком снаряда был убит сержант Грунбаум.
        Польша не смогла оказать активного сопротивления агрессии. С каждым днем становилось все более ясным, что сопротивление поляков становится безнадежным. Катастрофу польской армии усугубило вступление Красной Армии на ее территорию.
        Единственным выходом в этой ситуации Буршику виделся отход к румынской границе, чтобы затем попасть во Францию и снова искать возможности сражаться с врагом.
        Дискуссию об этом прервал гул летящих самолетов, на которых они заметили опознавательные знаки чехословацких ВВС. Все замахали руками, приветствуя, как они думали, своих летчиков, воевавших в Польше. Ответом, однако, был свист летящих и взрывающихся бомб. Чехословацкие летчики в составе германских люфтваффе бомбили своих. Благо бомбили плохо, погибших и раненых не оказалось.
        Чехословацкие легионеры в Польше продолжали крутиться вокруг Тернополя. В ночь с 19 на 20 сентября легионеры услышали характерный перестук русских пулеметов «Максим», которые начали обстреливать колонну. Один из офицеров, бывший русский легионер, быстро привязал белую рубашку на палку и начал махать над головой – стрельба прекратилась. С рассветом легионеров разоружили, отобрали все, даже саперные лопатки.
    Впечатление о СССР
        Между Гусятином польским и Гусятином русским колонна бывших легионеров под охраной русских штыков перешла границу. С интересом рассматривал Буршик неизвестную ему страну. Бросалась в глаза бедность одежды, ветхость домов.
        После нескольких дней похода усталые и измученные легионеры прибыли в город Каменец-Подольский, где их разместили в бывших кавалерийских казармах. Вокруг вооруженная охрана. Каждый день поодиночке вызывали на допросы. Легионеры писали заявления о своем желании отправиться во Францию, давали подписку, что не будут воевать против Советского Союза и его союзников. Каждый был сфотографирован, чтобы получить проездной документ.
        С утра 17 октября чехословаков известили, чтобы они готовились в дорогу. Около полудня сели в приготовленные автомобили, но ждали отправления до трех часов. Колонна из пятидесяти автомобилей направилась в сторону польской границы. После оформления таможенных формальностей пересекли реку Збруч, проехали местечко Скала-Подольская. Скоро стало совсем темно, похолодало, кутались в одеяла. После нескольких остановок для ремонта остановившихся автомобилей прибыли в город Копычинцы. Дальше совсем стало непонятно: колонна возвратились снова к русской границе. Проехали знакомый уже Гусятин и реку. Было видно, что часто сопровождающие теряли ориентировку, но в конце концов добрались до местечка Ольховцы. Разместили интернированных легионеров в бывшем Доме культуры. Было зданию года три, но Буршика как строителя поразили недоделки. Штукатурка с потолка падала, повсюду протекало. Дом культуры стоял за деревней в поле. Перед зданием скульптура Сталина. Перед ними здесь размещалась воинская часть, но никто почему-то не догадался соорудить туалеты или отхожие ямы. Все пространство вокруг было загажено.
        Была суббота 21 октября. Пошел дождь. Скоро все вокруг превратилось в болото. Между тем воды для мытья было мало и приходилось умываться под водосточными трубами. Зато впервые, со дня их нахождения в России, в обед чехословаков покормили гуляшом с мясом.
        Неделей позже отремонтировали дизель-генератор и дали свет.
        28 октября чехословаки впервые праздновали за границей День образования Чехословацкой республики. В своей речи подполковник Свобода пообещал, что следующий праздник в 1940 г. легионеры будут праздновать дома. Тогда же они сочинили новую присягу и приняли ее.
        3 ноября сотрудники НКВД увели группу людей, которые не скрывали своей неприязни к условиям жизни в Советском Союзе. Часть из них возвратилась, но ничего не рассказывали о том, где были.
        6 ноября снова в дорогу. Поезд из четырех вагонов четвертого класса и шести вагонов грузовых, где солдаты были набиты как селедки, довез интернированных до станции Ярмолинцы, что в 70 километрах севернее от города Каменец-Подольского. За вокзалом оказалась новейшая казарма, но колонна проследовала дальше.
        Повсюду грязь такая, что многие в ней теряли обувь. Наскоро обертывали ноги тряпьем и шли дальше. Голодные, замерзшие и под непрерывным проливным дождем, они дотопали до какой-то деревни, где у местных жителей наскоро удалось выменять продукты. Кое-как дошли до лагеря НКВД в Ярмолинцах. Это было бывшее здание церкви, остатки трактора и сельскохозяйственных орудий говорили о том, что здесь была какая-то машинно-тракторная станция. Вокруг был низкий деревянный забор, за которым проходили караульные.
        Снова начали благоустраивать свое «гнездышко»: убирать, ремонтировать. Буршик, чтобы каждый раз не возиться с оборудованием спального места, вскоре сделал себе из старого тюфяка гамак. Достаточно было его привязать к балке и постель готова. Не то что жесткие нары, да и места больше свободного в казарме стало.
        В свободное время то ли заключенные, то ли интернированные развлекались ловлей вшей и блох – у кого больше. В ходу были и карты. Снова возникла проблема с уборными. Наступил один из наихудших периодов.
        14 ноября от приехавшего комиссара НКВД чехословаки узнали, что румынское правительство уже дважды не дало своего согласия к проезду интернированных через свою территорию. Прорабатывался вариант выехать через Турцию. Казалось, проблема решится в течение нескольких дней, но шли недели, месяцы. Начали платить довольствие – смехотворную сумму в пять рублей, тогда как три яблока и 10 орехов стоили по рублю, килограмм масла – 22 рубля.
        Когда началась советско-финляндская война, чехословацкое посольство в Москве было закрыто. К тому же в половине декабря 1939 г. ударили морозы. Некоторые, у которых имелись международные паспорта, уезжали сами, за свой счет. Кто-то попытался бежать, но только трем беглецам удалось добраться до румынской границы.
        Через полгода поступил новый приказ к передислокации. По дороге, длившейся около одиннадцати дней, к транспорту 25 марта 1940 г. присоединилась группировка чехословаков с Волыни. Новым местом дислокации стали Оранки (в 365 км восточнее Москвы). Снова местом проживания стал бывший монастырь. До этого здесь жили поляки, и от них остались приличные запасы дров и несколько двухэтажных полатей. Здесь была даже умывальная комната, с помощью которой, наконец, удалось избавиться от вшей. Главным стало то, что возобновилось военное обучение. Три-четыре часа в день занимались строевой подготовкой и теорией. Были рады и этому, так как чувствовать себя солдатами гораздо приятней, чем пленными.
        Между тем в группировке явно намечался раскол. Одни, их называли «французами», склонялись к тому, чтобы отправиться на запад и только там воевать за свободу Чехословакии. Другие, в основном коммунисты и левые интеллектуалы, обвиняли во всех бедах страны западной демократии, которые своим попустительством подарили на блюдечке Гитлеру половину Европы. Они не признавали Бенеша за Верховного командующего. Их называли «звездачи».
    В Суздале и Бузулуке
        18 июня 1940 г. пришлось покинуть и Оранки. После трех суток путешествия со станции Боголюбово грузовые машины перевезли чехословаков снова в один из монастырей в городе Суздале. Условия размещения были королевскими: в небольших комнатах разместились по восемь человек.
        Был установлен распорядок дня в казармах, применялся довоенный Чехословацкий воинский устав. Но движение по улицам было весьма ограниченным, по-прежнему стояла вооруженная охрана вокруг монастыря.
        Но скоро чехословаки приспособились преодолевать трех– и даже четырехметровые монастырские стены. В условленном месте оставлялся канат с крюком и камешки. Сколько камешков, столько и «экскурсантов». Последний убирал канат. Ловили иногда «экскурсантов» военные патрули, сажали на гауптвахту. Крика по этому поводу от командиров, как советских, так и чехословацких, было много, но иногда выручали своих и полюбовно, через бутылочку «огненной» воды.
        Здесь, в Суздале, Буршик стал начальником конюшни с двадцатью лошадьми. Его заботой было чистить стойло и кормить. Должность оказалась весьма выгодной, так как на лошадях привозили топливо, строительные материалы и съестные запасы.
        Внутри монастыря находились армейские склады, в которых к работе каждый день привлекались два чехословацких солдата. Скоро с местными жителями удалось наладить обмен ворованного обмундирования, постельного белья на еду. Так что чехословацкое войско перестало страдать от недостатка яиц, масла, молока, сыра и самогонки.
        Красноармейцев-часовых пугали искусно сделанным скелетом, поверх которого была натянута простыня, а внутри горела свечка. Смотрелась игрушка весьма устрашающе, особенно ночью. К счастью, при встрече с ужасным привидением караульные не стреляли. Иногда добродушные часовые, заметив подвыпившего «экскурсанта», возвращающегося домой и забывшего про осторожность, обычно махали рукой, чтобы тот проходил.
        В Европе вовсю полыхала война. Советское правительство, связанное договором о ненападении с Германией, весьма неохотно шло на эвакуацию польского легиона чехословаков на запад. Наконец удалось договориться, что чехословацкие солдаты будут эвакуироваться небольшими группами и с определенными интервалами по времени. Отправление транспортов начало постепенно налаживаться, но тут капитулировала Франция. Подбирался новый маршрут до Одессы и морем через Стамбул на Средний Восток.
        До весны 1941 г. несколько транспортов с чехословаками ушло во Францию и на Средний Восток. Подготавливался последний, в количестве 93 человек. В нем были преимущественно солдаты и, главным образом, коммунисты. В этой группе оказался и Буршик. Но пришел приказ доктора Бенеша: оставить их, как группировку инструкторов – организаторов строительства Чехословацкой воинской части на территории Советского Союза.
        Буршик, которому уже осточертела бездеятельность, тем не менее, как и многие другие, отверг предложение воевать в советских частях. Представители чехословацкого эмигрантского правительства настаивали на создании отдельной воинской части. 18 июля 1941 г. в Лондоне было подписано межправительственное соглашение, третий пункт которого говорил о создании чехословацкой воинской части на территории СССР.
        Между тем чехословаков из Суздаля отвезли снова в Оранки. Буршику эта игра в солдатики совсем была не по душе, и он записался в организуемой Чехословацкой военной миссией группу подготовки диверсантов-парашютистов. Их предполагалось забросить на территорию оккупированной Чехословакии для проведения саботажа и сбора разведывательной информации. Буршик был зачислен в группу С-2. Перед этим аналогичную подготовку прошла группа С-1, которая в ночь с 9 на 10 сентября 1941 г. была выброшена над Кромержижом. Из этой разведывательной группы, как выяснилось после войны, не выжил никто.
        Подготовка группы С-2 подходила к концу, но в октябре началось новое немецкое наступление на Москву и была объявлена Государственным комитетом обороны частичная эвакуация столицы. Было приказано эвакуировать Чехословацкую военную миссию в Куйбышев, а группу С-2 отправили обратно в Оранки.
        В январе 1942 г. пришел приказ к передислокации до нового гарнизона. После нескольких дней поезд доставил чехословаков в город Бузулук Оренбургской области. Здесь началось формирование части Чехословацкого батальона, командиром которого был назначен подполковник Л. Свобода.
        В сильные морозы подготовили казарменные помещения. Началось обучение будущих командиров в созданных офицерской и унтер-офицерской школах. Буршик в это время уже в звании десятника (младшего сержанта) был назначен для обучения в офицерской школе, где командовал отделением.
        Почти каждый из группы «пахарей», так называли оставшуюся в СССР последнюю группу чехословаков, имел прозвище. Товарищи называли Буршика «Дятел». Существует несколько версий происхождения этого прозвища. Первая – из-за характерной формы носа, который чересчур выдавался вперед, что действительно придавало Йозефу сходство с одноименной птицей. Второй стала невероятная дотошность, с которой Буршик требовал от своих подчиненных наведения и поддержания порядка и чистоты в казарме. Был он «немножечко» педант. Все у него должно быть в порядке, надраено и, главным образом, выровнено. Его выводил из себя один вид разбросанной, как попало, одежды, небрежно заправленной кровати. Другие ветераны вспоминали, с каким старанием учился Буршик в офицерской школе. Постоянно с учебником, все бубнит про себя, ходит из угла в угол и кивает в такт головой. Ну, точно дятел. На прозвище Буршик, по натуре добряк, не обижался. Дятел, так дятел.
        Летом 1943 г. обучение в офицерской школе было закончено. По предложению Л. Свободы курсанты школы, чтобы получить практические навыки руководства подразделениями, были во главе групп в 40–50 человек направлены в близлежащие колхозы и совхозы для оказания помощи в уборке урожая.
        Одну из таких групп возглавил будущий офицер Буршик. С песней он привел своих в отутюженной походной британской форме с засученными рукавами солдат в колхоз с многообещающим названием «Прогресс». Ничего, конечно, в этом колхозе прогрессивного не было. Соломенные крыши, небольшие окошки в деревянных избах, несколько хозяйственных построек и дряхлая конюшня, несколько исхудавших коров. Встретили их колхозники, многие из которых были босыми и как-то даже стеснялись своего обшарпанного вида.
        Командир выдал своим подчиненным последние наставления, чтобы то и то не делали, самогонки не пили и к девчатам по ночам не бегали. Совсем ненужные советы для молодых и веселых ребят, к которым тут же стали проявлять интерес местные женщины и девушки.
        С уборкой урожая воины Буршика справились досрочно за две недели. Так как их посылали на три недели, он решил за ударный труд дать своим солдатам отдых. Как нарочно приехал в это время с проверкой Л. Свобода и увидел неработающих солдат. Аргументов никаких слушать не стал, выговорил при всех Буршику, вывел того из себя. Возмущенный Буршик сказал, что под его командованием он служить не будет. Свобода приказал людей собрать и вести обратно в казарму.
    По дороге на фронт
        Отношения с командиром батальона долго оставались у Буршика натянутыми. Ведь он еще «отличился» в словесных перепалках с коммунистами, которые активно просвещали солдат при помощи брошюр и газет коммунистического направления. Буршик категорически был против этого. Он твердо был уверен, что их дело воевать, а политикой заняться можно и после освобождения Чехословакии. По его совету многие вообще стали уходить от дискуссий с коммунистами и собираться для обсуждений текущих событий сами. Когда о таких собраниях узнали, советские инструкторы посоветовали Л. Свободе инициаторов наказать. Буршик оказался в числе выявленных зачинщиков и даже был осужден к трем неделям гауптвахты. Произошло это в самом начале 1943 г., и только скорая отправка батальона на фронт спасла его от отбытия наказания.
        В батальон, кроме интернированных, начали прибывать чехи и словаки, освобожденные из советских исправительно-трудовых лагерей Сибири. Они попали туда, когда, спасаясь от немецкого вторжения, нелегально перешли границу СССР. Они надеялись совсем на другой прием. О том, что в СССР существует такая мощная организация под названием НКВД (в переводе «Не знаю Когда Вернусь Домой» или «Народный Комиссариат Вернейшей Доставки в рай»), Буршик узнал хорошо, и у него не было никаких иллюзий относительно целей этой организации. Сам неоднократно побывал на допросах в НКВД. Его трудно было переубедить, что общественный строй в СССР лучше демократической буржуазной республики. Почему же тогда, даже в глубоком советском тылу, люди живут так бедно, голодают?
        Когда батальон формировался к отправке на фронт, Буршика назначили командиром третьего взвода в роте Отакара Яроша 30 января 1943 г. маршевая колонна 1-го чехословацкого отдельного батальона выступила на фронт.
        В дороге Буршик делил вагон со своим заместителем старшиной Марешем и двадцатью пятью солдатами и унтер-офицерами. Было в вагоне немного тесновато, но настроение у всех было боевое. Согревались от морозов у печки, которая стояла посреди вагона, но при наружной температуре больше минус двадцати градусов ее тепла было явно недостаточно. Добавляли для согревания внутрь водку и еще пели.
        В дороге Буршик заметил, что один из дежурных, которого на остановках посылают за кипятком, постоянно опаздывает, а на следующей станции, как ни в чем не бывало, возвращается в вагон. Вызвал Буршик этого солдата на «ковер». Оказалось, что тот садился в отправляющийся ранее эшелон. На следующей остановке выходил, набирал кипяток и спокойно дожидался своего эшелона. Буршика это весьма возмутило. Есть общий порядок, есть дисциплина. Так ведь можно и отстать от поезда и оказаться дезертиром. Реакция солдата была агрессивной и вызывающей. Он заявил, что будет делать то, что ему хочется. На такой наглый ответ у Буршика вскипела кровь, и он в ярости немедленно вытащил пистолет.
        Офицер грубияна тут же на месте чуть было не застрелил, но вовремя осознал, что в вагоне находятся солдаты его взвода. Дисциплину он должен удержать! Рукояткой пистолета Буршик заехал наглецу по голове. Солдат тут же успокоился, попросил прощения у такого бешеного командира и спрятался как побитый пес.
        О случившемся инциденте было доложено доброжелателями Л. Свободе. На следующей остановке Буршика и Яроша вызвали «на ковер» в командный вагон. Буршика отстранили от должности. Ему грозило разжалование и отправка обратно в Бузулук.
        Однако, прежде чем поезд доехал до Валуек, солдаты так запутали расследование этого происшествия, что Свобода свое решение о снятии Буршика с должности отменил.
    Соколово
        После труднейшего десятидневного пешего перехода от Валуек в полдень 1 марта батальон прибыл в Харьков. По решению командующего Воронежским фронтом генерал-полковника Ф. Голикова батальон должен был находиться в резерве, но обстановка на этом участке фронта резко изменилась. В ночь на 2 марта батальон получил приказ занять оборону не реке Мжа в районе села Соколово и не допустить прорыва немецких танков. Вновь труднейший переход в сильный мороз и метель к назначенному месту. Солдаты выбивались из сил, поддерживали друг друга, более сильные помогали товарищам нести оружие. Помогал Ярош, помогали и командиры взводов. На северной окраине Миргорода батальон подвергся налету вражеской авиации. Буршик приказал взводу открыть огонь по самолетам. Хоть ни одного самолета и не подбили, но после налета поднялись солдаты Буршика все же больше уверенные в себе. Так начал проявляться командирский талант офицера. В самой безнадежной обстановке находил Буршик решение, чтобы поддержать боевой дух своих подчиненных, не дать запаниковать. Уверенность командира передавалась им.
        Днем 3 марта взвод Отакара Яроша занял оборону на южном берегу реки Мжа в составе усиленного противотанкового узла. Вторая и третья роты остались на оборонительных позициях за рекою. Крестьяне и советские саперы помогли чехам и словакам надежно окопаться, построить долговременные огневые точки. А местный житель, партизан времен Гражданской войны Николай Шемет даже частично разобрал свой дом, чтобы поделиться с бойцами бревнами для наката под пулеметным блиндажом.
        Левый фланг обороны занимал первый взвод ротмистра Ружички, правый – второй взвод ротмистра Немеца. Буршик с третьим взводом находился в центре.
        8 марта после полудня начался бой. Удар немцев пришелся на позиции правого фланга и в середину. После артиллерийского и минометного обстрела позиции роты атаковали около 60 средних немецких танков при поддержке трех батальонов пехоты. На позиции взвода Буршика шло 15 немецких танков. У Буршика имелось в распоряжении два противотанковых ружья, и он расположил их расчеты так, чтобы они могли вести на дальности 150 метров перекрестную стрельбу. Во время артиллерийской подготовки противника расчеты этих ружей остались невредимыми. Когда кончились патроны к ружьям, отражали танки связками гранат. Пехота шла волна за волной, но атаки врага удалось отразить. Перед позициями взвода лежало множество убитых и раненых немецких солдат.
        Не считаясь с потерями, немцы непрерывно атаковали. Наконец им удалось найти слабое место в обороне на правом фланге второго взвода. Ярош тогда перетащил второй взвод Ружички с левого фланга на помощь взводу Немеца. Позднее взвод Буршика переместился к обороне вокруг церкви. Повсюду грохотали взрывы и выстрелы, в треске огня горящих хат слышались стоны раненых и умирающих товарищей по оружию. Бой шел не на жизнь, а на смерть.
        Смеркалось, но бой продолжался. Приказа отступать не было. Где-то в это время увидел Буршик Яроша в последний раз. Тот был ранен, сильно истекал кровью, но продолжал сражаться. Крикнул Буршику: «Йозеф, держать левый фланг до последней возможности! И ты, Ружичка, держись справа!»
        Взвод ротмистра Буршика не отступил даже тогда, когда у него осталось всего 12 солдат, и он был окружен. Командир роты О. Ярош послал на помощь Буршику взвод ротмистра Ружички. Взвод пробился к окруженным, но сам Ружичка погиб. В его взводе осталось шесть солдат. Они присоединились к Буршику и продолжили бой за каждую улицу, за каждую хату.
        Остатки роты отражали атаки с трех сторон. Сзади была замерзшая речка Мжа. Была уже ночь, а рота продолжала держать оборону. Немецкое «Вперед!» доносилось с каждым разом все ближе. Одним из взрывов Буршик был ранен в левую руку и засыпан грудой деревянных столбиков, которыми был укреплен окоп. С Буршиком оставалось тринадцать солдат.
        Поздней ночью остатки роты Яроша начали осторожно переползать по льду реку Мжа. Поверх льда, из полыней, пробитых снарядами, шла вода. Когда они доползли до редкого камыша, их заметил немецкий караул. На открытом пространстве уцелеть не было ни малейшего шанса. Два солдата, которые ползли рядом с Буршиком, были убиты, еще два были тяжело ранены. Буршик их с трудом дотащил до окопов батальона. В роте уцелело всего два офицера. Одним из них был Буршик. Когда он предстал перед Свободою, тот минуту не мог поверить, что тот жив, а потом начал обнимать.
        В следующие пять дней 1-й чехословацкий отдельный батальон твердо оборонял доверенный ему участок обороны. Река Мжа стала непроходимой для немецких танков, и немецкое командование отказалось от атак в этом направлении.
        Чтобы поднять боевой дух своих солдат после тяжелого боя, Буршик придумал следующее. Он попросил командиров двух советских танков, которые были приданы батальону, появиться позади позиций взвода с пятиминутными интервалами, так чтобы у солдат создалось впечатление, что танков не два, а десять. Для большей достоверности экипаж должен был как-то менять экипировку: то быть в шлеме, то без него, и так далее. Уловка Буршика удалась, и каждый из солдат был уверен, что оборону поддерживают десять советских танков. Это, несомненно, способствовало поднятию настроения и уверенности у его подчиненных.
    Создается бригада
        После боев в середине марта батальон был выведен с фронта в село Веселое, что в 50 км к северу от Валуек. Затем, к 9 мая чехословаки переехали в город Новохоперск Воронежской области. Здесь началось создание 1-й Чехословацкой отдельной бригады. В ее состав должен был войти танковый батальон из роты средних танков Т-34, роты легких танков Т-70 и роты бронеавтомобилей. С группой отобранных добровольцев Буршик был направлен для обучения в Тамбовское танковое училище. Неполных два месяца он с товарищами по ускоренной программе осваивал танковую технику и азы командования танковым подразделением. По окончании обучения «на отлично», Буршик был аттестован на должность командира роты средних танков Т-34.
        История с танками, которые должны были получить Буршик и его боевые товарищи, началась 11 февраля 1943 г. В этот день 1-й чехословацкий отдельный батальон остановился по пути из Бузулука на фронт в Мичуринске. В тот же день в отделение государственного банка было передано от имени офицеров и солдат этого батальона 100 000 рублей в фонд строительства двух танков – «Лидице» и «Лежаки». Советскому правительству была направлена телеграмма, в которой командир батальона Л. Свобода просил передать построенные на эти средства танки чехословацкому батальону.
        Когда 23 августа 1943 г. Буршик и его товарищи прибыли обратно в Новохоперск, их уже ожидали новенькие, только что с завода танки.
        30 сентября 1943 г. жители города Новохоперска провожали чехословацких воинов на фронт. По этому случаю состоялся парад и торжественная передача танков экипажам, прошедшим подготовку в танковом училище в Тамбове. Особым приказом № 91 танки Т-34 роты Буршика получили названия. После прочтения приказа Буршик со своим танком подъехал к трибуне, где полковник Свобода обратился к нему со словами: «Даем командирскому танку роты Т-34 имя «Ян Жижка» с девизом «Жижка не был никогда никем побежден».
        Когда следующий танк «Лидице» подошел к трибуне, командир бригады полковник Л. Свобода вручил его экипажу со словами: «Отомстите за мучеников Лидице!»
        На других танках также появились надписи в честь героев своего народа: «Яношик», «Капитан Ярош» с лозунгом «Драться, как Ярош». Остальные танки получили имена городов и сел, с которыми связана героическая борьба чехословаков за свободу и независимость: «Зборов», «Бахмач», «Соколово», «Подкарпатский партизан», «Прага».
        По сравнению с другими воинами 1-й Чехословацкой бригады командир роты средних танков Йозеф Буршик выглядел пожилым, хотя ему было всего 32 года. Он прослыл молчуном.
        После прибытия на фронт 1-я Чехословацкая отдельная бригада по просьбе полковника Л. Свободы была включена в состав войск, наступавших на центр Киева.
    Сражение за Киев
        В ночь на 4 ноября 1943 г. бригада продвинулась в лес юго-западнее Вышгорода и на следующий день под сильным артиллерийским и минометным огнем противника заняла исходное положение в районе детского санатория. В полдень войска двинулись в наступление. Впереди 1-го батальона справа шли танки Т-34 роты Буршика с десантом на броне. Буршик с тремя танками пошел вперед, а остальным танкам своей роты приказал выявлять огневые точки и подавлять их. Командирский танк «Ян Жижка», ведя за собой танк «Лидице» подпоручика Писарского и другие машины роты, прорвал первую линию обороны, затем вторую, и в этот клин ворвались новые танки и пехотинцы.
        Вскоре они были вынуждены остановиться перед глубоким, с крутыми стенами противотанковым рвом, прикрытым минным заграждением. Саперы и автоматчики А. Сохора лихорадочно проделывали проходы. Танки медленно идут по отлогому склону.
        Под ураганным огнем противника, преодолевая его упорное сопротивление, части бригады ворвались в район наблюдательной вышки. Здесь, в районе питомника, на опушке леса у Волейкова завязался бой. По-прежнему впереди и справа были танки Т-34 Буршика, на броне которого сидел командир взвода автоматчиков А. Сохор. Слева шла танковая рота Р. Тесаржика с автоматчиками.
        Из-за складок местности показывается танк «Бахмач». Выстрелом из командирского танка «Жижка» уничтожено самоходное орудие «фердинанд». Перед мостом танки остановились. Мост может быть заминирован. Вперед пошла пехота. Обходным маневром автоматчики захватывают мост.
        Противник, не выдержав удара, стал отступать. Чехи атаковали юго-западную окраину Сырецких лагерей. День на исходе. Танки Буршика и Тесаржика вышли на рубеж Дегтяри – Сырецкие казармы, затем повернули в направлении завода «Большевик», который немцами был превращен в сильный узел сопротивления. На безлюдной, охваченной пожаром улице, не обращая внимания на огонь немецких пулеметов, к притормозившей машине Буршика подбежали две радостно кричащие девушки. Они взволнованно машут руками и на что-то указывают. Йозеф сажает одну из них, Ольгу Кучерову, русскую чешку, в танк, чтобы та указывала дальнейшее направление движения. Другая девушка, ее звали Лида Уваренко, убегает вперед вместе с пехотинцами.
        Здесь на одном из перекрестков, у проходной завода «Большевик», чехи были остановлены сильным огнем немецких пушек и автоматов. Девушка повела их обходным путем через дворы и переулки. Буршик приказывает танкам «Лидице», «Яношик» и «Соколово» блокировать завод снаружи. Небольшой маневр, и три первых танка быстро повернули налево, объезжая несколько домов. Откуда-то сбоку раздался выстрел, и тут же последовал сильный удар по броне «Лидице» – она выдержала. Стоять нельзя: танк на открытом месте.
        – Обойти «фердинанд», подавить огонь! – приказал командир роты Писарскому.
        На пути танка овраг, наклон 40 градусов. На броне автоматчики, но механик-водитель осторожно и решительно провел машину по склону оврага.
        Преодолев овраг, танкисты увидели не один «фердинанд», а два. Стоп! Прямой наводкой…Огонь! Всей своей огневой мощью обрушился танк на спрятавшегося в засаде «фердинанда». Он вспыхнул. Такая же участь постигла и вторую самоходную установку врага.
        В это же время «Ян Жижка» проломил ворота завода и въехал во двор, неся гибель последним очагам сопротивления. Взлетели на воздух два укрепленных гнезда, с трубы свалился пулемет. Улица, ведущая в центр города, была освобождена.
        Главное теперь – быстрее прорваться к центру Киева и расчленить силы врага.
        К несчастью, передатчик радиостанции командирского танка вышел из строя, и подпоручик Буршик руководил своими танками, высунувшись наружу, пуская время от времени осветительные ракеты с заранее обусловленными сигналами. В некоторые танки роты попали вражеские снаряды, но не вывели их из строя. Продвижение танков было настолько стремительным, что Буршик был вынужден, вскочив на броню танка подпоручика Писарского, передать по его рации команду о приостановке движения. Автоматчики явно не успевали очищать улицы, дома и опорные пункты от немцев.
        В густых сумерках танки остановились перед самым Крещатиком. Дальше ехать было нельзя. Пространство перед площадью простреливалось «фердинандом» и танками, стоявшими в засаде на противоположной стороне. Шел шестнадцатый час непрерывного боя. О «фердинанде» Буршик доложил подъехавшему с передовым отрядом командиру 5-го гвардейского танкового корпуса генерал-лейтенанту А.Г. Кравченко. Тот посмотрел на три больших звезды на погонах Сохора, на погоны его товарищей, где было по таких же две больших звезды, назвал их дипломатично «Товарищи командиры» и попросил расчистить своими танками площадь. Четыре чехословацких офицера твердо заявили, что у них другое задание, но они готовы помочь танкистам Кравченко в зачистке прилегающих улиц.
        Наконец генерал Кравченко приказал командиру своего передового отряда, чтобы тот пробил дорогу танком. Только выехал первый танк на площадь, как раздался взрыв мины и одновременно выстрел из немецкой танковой пушки. Танк загорелся. Также был подбит и следующий танк, который попытался проникнуть на площадь на большом ходу. Генерал после этого приказал выдвинуть 122-мм гаубицы на прямую наводку и расстрелять угловые дома улицы, выходившие на площадь. Артиллеристы задание выполнили и один немецкий танк зажгли. Остальные танки и самоходки противника с района площади отступили. Кравченко за руку попрощался с чехословацкими офицерами, и советские танки пошли дальше.
        – Ну что, Стёпа, – обратился Йозеф к заряжающему танка Вайде, – скоро Закарпатье. Подумаешь, 400 километров.
        В два часа ночи пришел приказ продолжать наступление. Танк Буршика в продолжающемся бою уничтожил бронетранспортер, в котором немцы приготовили взрывчатку к подрыву моста, ведущему на житомирское шоссе.
        К утру танки Буршика и Тесаржика, автоматчики Сохора прорвались к вокзалу, а 6 ноября в 6 час. 50 мин. вышли к Днепру южнее Лавры.
        – Как же тепло, по-родному относились советские люди, к нам, чехам и словакам! – вспоминал Йозеф Буршик. – Встанем на привал у деревни, – тут же несут, кто что имеет: молоко, картошку, огурцы, яблоки. Видим, что последним человек с нами делится, отказываемся от подарка. А они – чаще всего это были старики, молодые женщины или подростки – просят: «Не обижайте отказом, мы чехов и словаков чтим за родных, за славян. И с общим врагом ведь теперь воюем. Так что кушайте на здоровье, силы копите для боев».
        Такой же была атмосфера при освобождении Киева. Когда его жители узнавали, что мы чехословаки, невзирая на опасность, которая грозила – ведь мы воевали, – нас начинали останавливать, целовать и обнимать. От радости нас готовы были немножко задавить».
        В последующем подвижная группа из семи легких танков Т-70, двух Т-34, автоматчиков и саперов участвовала в обезвреживании групп немцев, оставшихся в тылу. После освобождения города танкисты пополнили боеприпасы и топливо и продолжали преследование отступающих немцев. Однако вскоре был получен по радио приказ: остановить преследование, вырыть капониры для танков и занять оборону.
        По приказу командарма 38-й армии генерал-полковника Москаленко пять танков роты Буршика вошли в состав штурмовой группы, в которой были восемь советских танков. Группа получила задачу – овладеть деревней Петривка, расположенной в 10 километрах от линии обороны чехословацкой бригады.
        Вспоминая о бое за Петривку, Буршик писал, что он решил атаковать хутор только одним взводом. Два оставшиеся взвода получили приказ найти удобные скрытые позиции, засекать места сопротивления и огневых средств неприятеля и точной стрельбой танковых пушек их уничтожать. Так, при своеобразной артиллерийской поддержке собственных танков, ему удалось добиться успеха. Штурмовая группа в боях за Петривку уничтожила 15 гитлеровцев, но и сама понесла значительные потери: 2 танка, 4 убитых и 10 раненых.
        Враг почти окружил в хуторе вырвавшуюся далеко вперед группу чехословаков. Уже заканчивались боеприпасы, но в последнюю минуту подошла на помощь еще одна рота, и они сумели продержаться до поздней ночи. Когда немцы попытались взять группу в клещи, они были вынуждены отступить.
        Еще в самом начале атаки Петривки танк «Лидице» провалился в так называемую «волчью» яму по самую башню.
        – Немедленно выбирайтесь из танка через башню! – приказал Буршик Писарскому. – Приказываю поджечь танк!
        Однако экипаж не выполнил второй части приказа. Писарский, спустившись снова в танк, открыл огонь из пушки по наседавшему врагу, а остальные члены экипажа пустили в ход автоматы. Они отбили атаку врага. В течение семи часов под огнем врага экипаж орудовал лопатами для выхода танка.
        При отходе штурмовой группы, буквально в последнюю минуту, когда немцы уже «доставали» задницу штыками, другим танком «Лидице» зацепили за трос и вытащили из ямы. Автоматчики сразу же его облепили, и он на полном газу вступил в бой.
    В ореоле славы
        20 ноября 1943 г. было оформлен наградной лист на присвоение подпоручику Й. Буршику звания Героя Советского Союза. В нем отмечалось:
        «В боях за освобождение Киева…он стремительно вел собственным личным примером свою роту в атаку.
        Несмотря на сильный артиллерийский огонь и потерю собственных танков, он прорвался совместно с ротой через три рубежа противника, чем помог и поддерживающему им батальону достигнуть поставленной задачи. Он лично огнем из танка уничтожил 1 «фердинанд», 3 орудия, 2 дзота, 2 пулеметных гнезда и 1 транспортер с взрывчатыми веществами и командой, которая готовилась взорвать мост на житомирском шоссе, чему он воспрепятствовал.
        В бою за хутор Петривка южнее Коммуны Чайка 11 ноября 1943 г. он, поддерживая наступление стрелковой роты, прорвал с тремя танками рубеж обороны противника, ворвался в село и подавил огневые точки противника. Несмотря на то что один его танк загорелся, он ворвался с двумя танками в село, выбил оттуда противника, располагающего двойным перевесом сил, и нанес ему тяжелые потери».
        В начале декабря в СССР с официальным визитом прибыл президент республики доктор Бенеш. Для встречи с ним в столицу выехала делегация из двадцати военнослужащих 1-й чехословацкой отдельной бригады. В специально выделенном поезде, который отошел от киевского вокзала 16 декабря 1943 г., в числе делегатов оказался Йозеф Буршик и его боевой товарищ Рихард Тесаржик. Делегатов в дороге развлекала певица и два музыканта. Однако поезд внезапно атаковали немецкие бомбардировщики. Машинист быстро затормозил, и все начали выскакивать из вагонов. В поезде остались сидеть только два человека – Буршик и Тесаржик. Какая разница, где в тебя попадет бомба – здесь или на улице – так оба они размышляли. Друзья подняли рюмки с водкой и провозгласили тост «За долгие лета!». После серии бомб, которые упали в 15 метрах от полотна и, к счастью, не причинили никому вреда, поездка продолжилась.
        На вокзале делегацию встречал посол Чехословакии в Советском Союзе Зденек Фирлингер. В тот же день делегация в здании посольства была представлена президенту Бенешу. Буршику президент сказал: «Я рад, что Ходский край имеет такого героя, который рисковал жизнью за дело народа и для народа».
        Слова президента привели Буршика в смущение. Был он заметно счастлив. Позднее президент вручил награды. Буршик был отмечен еще двумя Чехословацкими Военными крестами в 1939 г.
        21 декабря 1943 г. за отличия в боях по освобождению Киева воины 1-й отдельной ордена Суворова II степени и ордена Богдана Хмельницкого I степени Чехословацкой бригады Указом Президиума Верховного Совета СССР Й. Буршик, А. Сохор и Р. Тесаржик были удостоены звания Героя Советского Союза.
        23 декабря того же года чехословацкая делегация в составе генералов Пика, Кратохвила и Свободы и шести офицеров прибыла в Колонный зал Московского Кремля. В раздевалке сняли шинели и сдали личное оружие. Поприветствовал их сам Председатель Президиума Верховного Совета СССР М.И. Калинин, который после этого сел в отдельное кресло и в дальнейшей процедуре участия не принимал. Его заместитель Н.Я. Натацевич расставил всех по воинским званиям. Первым стал Пика, далее Свобода, Кратохвил, Буршик и Тесаржик, за ними остальные.
        Первому Золотая Звезда, орден Ленина и папка с документами была вручена Й. Буршику.
        На церемонии присутствовали журналисты и кинооператоры. Кадры торжественного мероприятия демонстрировались во всех кинотеатрах, не только в СССР, а и в странах антигитлеровской коалиции. Газеты печатали фотографии и статьи о чехословацких Героях.
        После торжественной церемонии всех чехословаков отвезли и поселили в гостинице «Националь». Вечером был торжественный прием в чехословацком посольстве. Там Буршик имел беседу с министром иностранных дел Вячеславом Молотовым. Тот спросил его, как ему нравится в Советском Союзе, и Буршик был поражен, что министр заметно заикается. На минуту прибыл президент Э. Бенеш. Также присутствовали Клемент Готвальд и ряд других высокопоставленных деятелей коммунистической партии. Вечер затянулся далеко за полночь.
        Делегация оставалась в Москве до начала января 1944 г. Чехословацкие воины посетили театральное представление и балет. Везде их встречали с интересом и восхищением. Буршик узнал, что для Героев Советского Союза в каждом театре, кинотеатре отведены специальные места. В магазинах и парикмахерских мог он проходить без очереди, а билеты на самолет и поезд – покупать со скидками. А еще за высокую награду ежемесячно ему полагалось 50 рублей.
    Бои у Жажкова
        В начале января 1944 г. чехословацкая бригада сосредоточилась в населенном пункте Трушки, где перешла в резерв командующего 40-й армии. В весьма сложной и неясной обстановке обороняла бригада участок вблизи населенного пункта Бузовка на северном берегу реки Гнилой Тикич. В ожесточенных боях за Острожаны и Бузовку, где противник упорно оборонялся, переходил в контратаки при поддержке танков, чехословацкая бригада успешно отразила все попытки немцев по форсированию реки и взятию Бузовки.
        Танки роты Буршика держали оборону в капонирах. Во второй половине января одна из стрелковых рот готовилась к атаке на населенный пункт Острожаны. В поддержку рота получила, помимо станковых пулеметов и противотанковой пушки, три танка Т-34. В одном из танков находился Буршик. При подготовке к атаке он довольно уверенно заявил, что замерзшая речка Гнилой Тикич не представляет при таком морозе серьезного препятствия для его танков.
        После артподготовки пехота быстро перешла замерзшую речку и завязала бой во вражеских окопах на окраине Острожан, а затем и в самом населенном пункте. Наступление замедлилось, и командир роты с удивлением обнаружил, что танки его атаку не поддерживают.
        Оказалось, что танк Буршика, шедший первым, провалился под лед по самую башню. Остальные два отступили назад к Бузовке. Немцы танк на льду длительное время обстреливали, но вскоре оставили в покое, так как он не подавал признаков жизни.
        В это время пехотную роту, занявшую было половину Острожан, начали теснить немцы. По глубокому снегу немецкие танки попытались зайти в тыл роте и перерезать пути отступления назад. Ситуация становилась критической. Немецкие танки медленно продвигались по глубокому снегу, подставив свои бока под прицел пушки утопленного танка. Внезапно танк Буршика ожил. В течение меньше минуты два немецких танка горели, а третий беспомощно крутился на месте, прежде чем был следующим снарядом зажжен. Остальные немецкие танки начали поспешно отходить. Рота пехотинцев благополучно отступила с Острожан на прежние позиции. Экипаж с утопленного танка пришел после наступления сумерек.
        В связи с предстоящей реорганизацией бригады в корпус с 19 февраля 1944 г. Буршик получил приказ командира бригады возглавить курсы танкистов в населенном пункте Ненадиха.
        Днем 12 марта танковый батальон начал передислокацию на Волынь, где бригада должна была быть переформирована в корпус. Буршик на следующий день марша заболел. У него поднялась высокая температура. Как позже определят врачи, уже в то время он был болен туберкулезом.
        После лечения, в конце месяца, принял Буршик от своего товарища Р. Тесаржика учебный батальон и приступил к обучению новых танковых экипажей. Тогда же Буршику «за выдающиеся боевые заслуги» досрочно было присвоено воинское звание «поручик».
        В середине мая состоялся первый выпуск танковых экипажей, а 16 июня началась реорганизация батальона в 1-й Чехословацкий танковый полк в составе двух танковых батальонов и батальона самоходных орудий. Командиром 1-го танкового батальона был назначен Тесаржик, а второго – Буршик. Вскоре полк был преобразован в 1-ю Чехословацкую танковую бригаду. Буршик остался на прежней должности. Однако новых танков они так и не получили. Фактически в Карпатско-Дукельской операции бригада участвовала со старыми танками. Еще несколько танков пришло с ремонта.
        В связи с тем, что чехословацкое войско покидало территорию Советского Союза, газета корпуса в конце августа провела массовую анкету среди личного состава с одним и тем же вопросом: «Что я уношу из СССР». В анкете Буршик написал:
        «На этой великой славянской земле я научился воевать. Богатый опыт мы используем при очистке нашей земли от врагов и в воспитании нашей армии. Нашим примером должен быть красноармеец высокодисциплинированный, отважный, выдержанный, всегда готовый положить за свою Родину жизнь. Если бы этого не было, человечество было бы отброшено на сто лет назад, фашисты вернули бы рабство. Я имел всегда глаза открытыми и всегда видел. Многое я хотел бы перенести в Чехословакию. Нас ожидает еще много боев. Немец легко не сдается. Самый тяжелый бой нас ждет дома. Мы должны расправиться со всяким противником – будь то знакомый, сосед или брат, – как бы он ни маскировался. Расправиться без сожаления. Наши сердца должны быть каменными. Виноваты все, кто с немцами против нас. Никогда не забыть наших друзей, павших у Соколово, Киева, Белой Церкви и других – жертв фашизма. Кровь наших близких, ставших жертвами Гитлера, велит нам быть беспощадными».
    На Дукле
        Известие о начале 29 августа 1944 г. восстания в Словакии застало всех врасплох. Советское командование решило пробиться на помощь восставшим через Карпаты. Оно надеялось, что с началом операции словацкие дивизии ударят с тыла по немцам. Однако этого не случилось. К участию в операции был привлечен и 1-й Чехословацкий армейский корпус.
        Чехи и словаки подошли к реке Сан у Перемышля. Впереди колонны стояли два танка «Ян Жижка» и «Лидице». Экипажу танка «Ян Жижка» передали знамя, чтобы солдаты подняли его на чехословацкой границе. К тому времени на боевом счету танка значилось 4 «фердинанда», 1 бронетранспортер, 10 орудий, 11 пулеметных гнезд, 6 дзотов и 1 тяжелый танк «тигр». На броневом корпусе танка виднелось восемь вмятин и шрамов от боевых попаданий.
        С 8 сентября 1944 г. чехословацкий корпус наступал на Кросно. Танкисты приняли участие во взятии местечка Дукла. Как вспоминал Буршик, танки его 2-го батальона участвовали в операциях только в составе взвода или роты. Стрельбой с места или с коротких остановок они поддерживали атаки 1-й и 3-й чехословацких бригад.
        Вот как Буршик организовал атаку танков при штурме одной из высоток. Перед окопами фашисты в две линии выстроили противотанковые заграждения, а на вершине расположили как минометные, так и артиллерийские батареи нескольких калибров. Два танка, выскочив из-за поворота, на полной скорости со стрельбой на ходу по всем подозрительным местам пошли в атаку. На скорости танки пересекли проход между заграждениями и повернули быстро один танк направо под вершину, второй – налево от дороги. Атаку танков поддерживали артиллерийским огнем батарея 76-мм орудий и два орудия 45-мм. Три танка следовали позади в 150–200 метрах и тоже вели огонь по огневым точкам. Одновременно в атаку поднялась пехота. Высота была взята. Противник оставил на месте три неповрежденных пушки. Потери в людях были незначительными. Буршик всегда был приверженцем побед малой кровью, а не любой ценой.
        В разгар боев Буршик получил приказ принять командование 1-м танковым батальоном. Батальон в боях за Гырову гору (высота 694) потерял восемь танков, а его командир был тяжело ранен.
        Бой за Гырову гору шел в течение двух дней и трех ночей. 22 сентября танковая атака, организованная Буршиком, удалась. Командир пехотной роты осветительной ракетой показывал танкистам места расположения вражеских огневых точек, а наводчики танков поражали их с первого или второго выстрела. Водители танков вели машины через самый плотный огонь в гористой местности так, словно ехали по обычному шоссе. С большим трудом на гору поднялись три танка.
        Когда танки подошли к батальонам 1-й бригады, пехотинцы, поддержанные огнем артиллерии, решительным броском ворвались в траншеи противника на вершине горы и завязали рукопашный бой.
        Один из танков дошел уже почти до самой вершины, но затем медленно сполз по крутому склону вниз, оставляя за собой полосу взрыхленной земли и шлейф густого дыма. Из горящей машины в последнюю минуту удалось выбраться только тяжело раненному в голову Рихарду Тесаржику, которого подобрали санитары. Победа досталась тяжело: из семи танков три были подбиты. В этом бою был ранен и А. Сохор, из тела которого врачи извлекли 218 осколков гранаты.
        После взятия Гыровой горы Буршик возвратился в свой батальон. Его танки в составе одной роты (в двух других уже не было танков) приняли участие в прорыве второй линии вражеской обороны.
        На Дукле, где возникали весьма неясные ситуации, Буршик сам выбирал способ боя. Танки размещал по окружности, чтобы в случае непредвиденной атаки вести огонь в любом направлении. Сразу после отражения немецкой атаки переходил в контратаку. Такая тактика приносила успех, и потери в личном составе были незначительными.
        6 октября 1944 г. чехословаки у погрaничного камня подняли государственной флаг. Был там и Буршик. Прекрасное чувство долго ожидаемой минуты, однако, жгло сознание от мысли, кaкими большими потерями было заплачено за эту минуту. Радость вступления на родную землю омрачила и гибель командира бригады генерaлa Ярослaвa Сазавского, автомобиль которого прямо при переезде границы наехал, скорее всего, нa оставленный немцами «фугас». По крайней мере, об этом свидетельствовала большого размера воронка после взрыва.
        Бои на Дукельском перевале продолжались до 25 ноября 1944 г. Чехословаки понесли здесь наибольшие потери за время войны.
        Танковый батальон Буршика был отведен в польское местечко Верхняя Воля, где он снова занялся подготовкой танковых экипажей. В напряженной боевой подготовке к предстоящим боям быстро пролетело время. Незабываемым осталось празднование Сочельника и Рождества. Из госпиталей возвратились боевые товарищи Р. Тесаржик и А. Сохор, которые пришли в его батальон с поздравлениями. Все встречали Новый год с чувством скорого возвращения на родину и окончания войны.
        В конце февраля 1945 г. вся танковая бригада передислоцировалась в окрестности небольшого городка Кежмарок, где наконец в бригаду прибыли 65 совершенно новых, только с завода, танков. 2-й танковый батальон получил двадцать тaнков T-34, вооруженных пушкой калибра 85 мм. Само собой разумеется, танкисты их тут же проверили, и результаты превзошли все ожидания.
        Следующим полем сражения чехословацких танкистов стал район Моравских ворот, а целью Моравcка Острава, самая промышленная область Моравии и Силезии. Второй танковый батальон выступил к переброске первым. Следовали за ним первый и позже третий батальоны. В дороге, преодолевая крутые подъемы и спуски, танки медленно ползли по узким обледенелым дорогам заснеженных Высоких Татр и Западных Бескид. Ожидал танкистов хорошенький поход протяженностью около 200 км. Дорога была заледенелой, и танки своими стальными гусеницами нa них буквально скользили. Вынуждены были часто останавливаться, в морозе и пурге. Один из танков сполз с дороги по 400-метровому склону, но тремя танками его удалось вытащить. Второй свалился с моста, но экипаж и автоматчики не пострадали. Вот, наконец, через десять дней и Вадовице. Здесь танкисты продолжили занятия по боевой подготовке.
        10 марта бригада прибыла в район Барановице. Здесь 1-я Чехословацкая танковая бригада стала составной частью танковых и механизированных сил 4-го Украинского фронта.
    Моравские ворота
        Накануне 24 марта 1945-го 1-я Чехословaцкaя танковая бригада совместно с советскими подразделениями получила приказ прорвать сильную неприятельскую оборону севернее Богумина. Танкистам бригады предстояло атаковать железнодорожный узел Жоры.
        После получения боевой задачи и возвращения в батальон Буршик снова воспользовался методом жеребьевки части, которая атакует самой первой. Все тогда хотели быть первыми. Жребий вытащил командир 4-й танковой роты. Исходя из рельефа местности, установил Буршик интервал в 200–100 метров между танками, чтобы понести как можно меньше потерь от артиллерийского огня противника. Остальные роты Буршик оставил в резерве.
        Каждому из командиров Буршик пожал руку и с пожеланием «Свернем немцу шею!» подготовку перед боями закончил.
        Медленно приближался час атаки. Светящийся циферблат показывал третий час утра. С рассветом загрохотала оглушительная канонада артиллерийской подготовки, которая продолжалась больше часа.
        С правого и левого флангов начал доноситься шум заводящихся танковых моторов. Перед самым концом артиллерийского концерта и в точно назначенный час Буршик выдал команду «Вперед!».
        4-я ротa поручика Поланского не спеша разъехалась, танки набирали скорость. Впереди, в положении углом вперед, до немцев вгрызался танковый взвод подпоручика Вайды. Решала скорость и момент неожиданности. Под завесой роты Поланского двинулась 2-я танковая ротa. Танки катились нa полном газу. Огневой вал буквально лег перед нашими танками, по мере их продвижения, переносят артиллеристы огонь вперед и облегчают атаку двум взводам в первой линии.
        Танки роты Поланского быстро двинулись вперед и немедленно развернулись в положение для атаки. Открыли огонь противотанковые пушки противника. С выхода 4-й тaнковой роты прошло неполных пятнадцать минут. Со своего наблюдательного пункта Буршик видит быстрое продвижение танков. Три из них уже, однако, выбиты из боя и горят.
        Нa правом фланге первые два бронеавтомобиля прорвали немецкую оборону и через минуту за ними следуют еще два. Это уже лучше, но все-таки требуется помощь. Телефоном Буршик просит артиллерийской поддержки. Артиллеристы бьют точно. Сейчас это самое подходящее мгновение ударить всеми силами. По команде Буршика двинулись в форме клина первая и вторая роты. Скорее вперед!
        Буршик уже не может усидеть на КП, и его командирский тaнк быстро включается в бой, указывая своим движением направление для обеих атакующих рот. Танки своими гусеницами рушат все, что у них стоит на дороге. Танковые пушки ведут огонь по очагам сопротивления, прежде всего по артиллерийским позициям, пулеметы «поливают» пехоту.
        Танки преодолевают вторую линию обороны. Неприятель отступает. Танковый маневр «углом клина вперед» удался.
        Против батальона появляются немецкие «тигры» и «пантеры». Буршик приказывает занять круговую оборону. Его танк стреляет по танкам. Батальон воюет с напряжением всех сил, но в упорной обороне побеждает. Вражеская контратака остановлена.
        Скоро батальон выходит из боя. Его сменяют наступающие пехотныe и противотанковые части Красной Армии.
        В следующих боях танкисты Буршика были в непрерывных передвижениях. «Летали» с левого крыла линии фронта нa правый, немедленно обратно в середину. Просто там, где «горело». Они врывались первыми в Барановиче, Осине, Гурне, Борли, Шерока, Гоголево, Поломя, Прагу, Вильхва, Марушу, Тужу, Красковец, Рогув. Танкисты не успевали отдохнуть. Только лишь выполнят одно задание и передадут взятый участок в руки советских командиров, как тут же новое боевое задание и новый ночной переход.
        В период с 1 по 6 апреля был 2-й танковый батальон придан в подчинение 226-й стрелковой дивизии 38-го корпуса, которая уже развивала атаку к прорыву немецкой обороны в районе Творкова.
        Следующей целью батальона стала неприметная деревенька Тунскиру, расположенная нa холме, которая имела в этом районе буквально стратегическое положение. Деревня, занятая немцами, должна быть любой ценой взята. До этого здесь потерпели неудачу и понесли большие потери танкисты 1-го и 3-го батальонов. Первым делом Буршик отдал приказ к проведению обстоятельной разведки вражеской позиции и близлежащей местности впереди. Разведчикам удалось найти в обороне неприятеля несколько слабых мест. После этого каждый командир роты, взвода и одиночного тaнкa получил от Буршика точное боевое задание.
        Самым важным былo выдвинуть одну тaнковую роту как можно ближе к переднему краю немецких окопов и дотов, и так, чтобы противник ничего не заметил. Только полная неожиданность могла принести успех. Жребий на этот раз выпал роте надпоручика Лизалека.
        По просьбе Буршика нa правом и левом фланге обороны в трех километров от расположения батальона были запущены на всю громкость моторы буксирных тракторов. Гудение моторов должно было немцев заставить понервничать и, главным образом, сбить с толку. Зa их шумом вся Лизалкова ротa переместилась к близлежащей железнодорожной насыпи и скрылась зa ней.
        В голове Буршика промелькнуло, что, возможно, перед ним последнее тяжелое задание в этой войне. Сложил он карту и стал от своих ребят немного в стороне, чтобы побыть на минутку одному. Из кармана вытащил материнские четки, которые всегда перед боем брал в руки, и вспоминал своих родных. Такая своеобразная «молитва» укрепляла решительность перед предстоящим сражением. А в своих парнях Буршик был уверен, так же как и они в своем командире. Никогда ему не приходилось принуждать их к выполнению приказа силой оружия или угрозой трибунала.
        С рассветом танки выступили. Момент неожиданности сыграл свою роль. Клин Лизалковой роты оборону немцев разбил. Восемь танков ворвались в село, в котором было более батальона пехоты и 43 танка 19-й немецкой танковой дивизии. Впереди мчался танк командира взвода подпоручика Вайды. Натиск cледующих рот выгнал немцев из окопов. Танковая пушка и пулемет, тaнковые гусеницы и автоматы в руках автоматчиков кoсили и дробили неприятеля. Танки навели панику и заставили отступить численно превосходящего противника.
        Этот обычный пригорок с обыкновенной деревенькой батальон Буршика взял. Не успели танкисты как следует разместиться, как тут же последовала неистовая контратака немцев. Немцы весьма хорошо осознавали, что они потеряли. Атаки следовали одна зa другой. Уже все сбились со счета. Волна зa волною. Танки, самоходки, бронетранспортеры, пехота, пушки, мины, стремительные атаки самолетов. Ощущал Буршик, что его подчиненные находятся на пределе физических сил. Передышка требовалась всем. По крайней мере, хотя бы на минуту. Но в дальнейшем ничего не менялось, и котловину они продолжали удерживать. Ждали поддержки, но помощь все не подходила. За одним огневым налетом неприятеля следовал второй.
        В обороне танкисты бились уже второй день. И в ситуации ничего не менялось. Только усталость все непрерывно углублялась.
        Буршик пошел к солдатам, чтобы их ободрить и одновременно лично удостовериться, насколько тяжела ситуация. Так как осколки взрывавшихся снарядов и мин непрерывно прочесывали свободный район, преодолеть его с крайней осторожностью и удачливостью, с меньшим риском можно было практически только ночью.
        – Господин капитан, – сказал Буршику надпоручик Лизалек, – я на правый фланг пойду сам, а вы бегите нa левый. Там вы знаете лучше.
        Примерно около двадцати одного часа, уже в полной темноте, офицеры разошлись на осмотр позиций. После двадцати минут относительного спокойствия неожиданно вспыхнуло пекло. Разрушительный огневой налет по всей линии обороны. Продолжалось это пятнадцать минут, но для Буршика тогда показались они целой вечностью. После артиллерийского налета последует атака немцев нa позицию. Одинаково упорная, как и в прошлый раз. Без артиллерийской поддержки, только тaнками эту катящуюся массу нацистов не удержать.
        Радист быстро передал координаты цели и район, где атаковали немцы. Скорректированная стрельба артиллеристов былa успешной и общими усилиями удалось и эту атаку остановить. Около трех утра наступило, наконец, спокойствие.
        К командирскому танку подбежал запыхавшийся связной, который сообщил о том, что нaдпоручик Лизалек ранен. Когда Буршик прибежал на место, Лизалек был мертв. Отнесли его к командирскому танку. Не успел Буршик с ним попрощаться, как подошел командир советских противотанковых орудий. Пришло, наконец, так долго ожидаемое подкрепление. С картой и по имеющимся данным о направлении немецких атак офицер с помощью Буршика определяет самые выгодные позиции батарей. Только Буршик перевел дух, как подошла к смене советская пехота.
        Перед рассветом все советские части были размещены. Уже при уходе с оборонительных позиций погиб второй из офицеров его батальона подпоручик С. Вайда. Его танк позицию первого взвода покидал последним. Немецкий снайпер попал офицеру прямо в голову.
        Приказал Буршик тела погибших офицеров положить нa свой командирский танк. Он последним покидал удержанную столь дорогой ценой позицию. С танковой башни смотрел Буршик на своих мертвых и таких молодых товарищей по оружию. Было ему печально. Проклинал войну, которая вот-вот должна была закончиться. Как иногда жестоко поступает с кем-то судьба. Размышлял о товарищах, вспоминал о тяжелых минутах, которые они вместе пережили. Воевали парни все время мужественно и с азартом. У Лизалека вот-вот должен быть родиться сын.
        С. Вайда в последних боях уничтожил 3 тяжелых танка, 2 самоходные установки, 3 противотанковые пушки, 5 пулеметов, 2 бронетранспортера, 3 машины с боеприпасами, раздавил гусеницами немецкий обоз с 6 повозками, 6 противотанковыми пушками и 4 пулеметами, вместе с автоматчиками пленил 12 солдат и офицеров противника. Буршик представил Вайду посмертно к званию Героя Советского Союза, а Лизалека – к ордену Отечественной войны 1-й степени.
        Кроме офицеров, в батальоне Буршика погибло еще 14 солдат, и еще 24 было ранено.
        Танковая бригада сосредотачивалась в районе города Погрзебина, недалеко от Ратибора. Здесь батальон пополнил материальную часть, боеприпасы, топливо для моторов, продукты питания, короче всем необходимым. К утру были отремонтированы поврежденные танки.
        После нескольких дней столь необходимой передышки батальон Буршика был снова введен в бой. Впереди лежали Моравские ворота и сильно укрепленные позиции немцев. Во взаимодействии с советскими подразделениями танкисты бригады 15 апреля прорвали вражескую оборону в районе Макова и Малых Петровиц и вступили на родную землю. Вскоре они достигли предмостных укреплений на берегу реки Одер, а затем наступали в направлении Ратибор – Мохов.
        Из боев перед Моравскими воротами вышел 2-й танковый батальон победителем. Танкисты Буршика уничтожили 14 немецких бронетранспортеров, 15 тaнков и много пушек, минометов и пулеметов. Из строя они вывели около четырнадцати сотен немецких cолдат.
        В боях на подступах к Остраве Буршик своим танковым батальоном большей частью управлял из открытого люка, и однажды при сильном минометном обстреле его люком столкнуло вниз…
        Только после прихода в чувство в полевом лазарете он узнал, что почти три дня лежал без сознания. Рана на голове еще прилично болела, но вопреки протестам доктора он возвратился к своим танкистам.
    Возвращение победителя
        По приказу командования 24 апреля Буршик передал оставшиеся танки 3-му танковому батальону, а сам снова приступил к обучению новых танковых экипажей.
        Когда пришло известие о восстании в Праге, Буршик с восемью боеспособными танками батальона двинулся на помощь. Его танкисты вошли в Прагу 9 мая 1945 г. между 14 и 15 часами дня. К сожалению, не первыми. Но и этот факт после войны долгое время замалчивался как советскими, так и чешскими историками.
        13 мая в волнении снова стоял Буршик у памятника Святого Вацлава и вспоминал о минутах прощания шесть лет назад. Данную на этом месте клятву он с честью выполнил и пришел освободителем в столицу своей страны.
        Вскоре, по приказу командира бригады, Буршик с экипажами танков на «студебекерах» срочно мчится нa автостраду у Вроцлава, где принимает новые танки. В утренние часы 17 мая он с пятидесятью танками подошел к Праге. Части 1-го чехословацкого армейского корпуса выстраивались к торжественному параду. Думал Буршик, что в этом торжестве примут участие и его танкисты. Но оказалось, что советское командование на парад «одолжило» уже свои танки. На них даже нанесли соответствующие обозначения и чехословaцкий государственный флаг.
        В эти дни Чехословакия славила своих воинов, с победой возвратившихся на родину. Одна из газетных статей рассказывала и о Герое Советского Союза Йозефе Буршике. Именно из нее родители узнали, что их сын жив.
        Буршик снова отправился за танками, а когда возвратился в определенную ему пражскую квартиру, то у дверей обнаружил мужа своей сестры. Наскоро бросив подарки и пару вещей, он приказал водителю служебной машины: «На запад!». Разговорам в дороге не было конца. Небольшая заминка вышла у Голубкова, где начиналась американская зона оккупации. Но, увидев на его груди Золотую Звезду Героя, советский патруль только откозырял и пропустил машину дальше.
        Вот и крыши Старого Пострякова. Машина остановилась у скромного дома за № 110. Бегом в калитку. Буршик вспоминал миг встречи: «Мамочка, и за ней отец. Как эти приятные лица постарели за годы оккупации! Напрасно было искать морщинку, которую там вырыл мой побег. Было их столько… Из-за слез в глазах я не видел. Обнимал и целовал я поочередно матушку и отца.
        – Шесть годов мы, Йожичка, ожидали и дождалися, – шептала мамочка дрожащими от волнения губами. – Каждый день мы все за тебя молились и знали, что вернешься. Мы тобой гордимся, ты настоящий из Ходов и доставил нам большую радость!
        И снова слезы счастья и гордости. И сегодня, после десятилетий, воспоминания об этих пережитых минутах волнуют меня, и не стыжусь я слез».
        Известие о приезде Буршика разнеслось со скоростьюмолнии и вызвало в селе суматоху. Почти все мужчины и женщины бросили работу, и с полей поспешили к дому его родителей. Объявились и музыканты, и настоящий деревенский оркестр взялся «наяривать по-настоящему» и через минуту перед домом все выглядело, как будто и не было долгого пути. Веселью и восторгу не было конца. Каждый протягивал руку, каждый ее хотел пожать и приветствовать. Видел Буршик в глазах односельчан гордость за него.
        В разговорах он узнал, что за время войны земляки слышалио нем из передач заграничного радио. Неожиданно образовалась импровизированная демонстрация, офицера попросили в голову колонны и все вместе направились к памятнику павших в годы 1-й мировой войны. Появились и цветы, и Буршик по просьбе сельчан обратился к ним с речью.
        «Дорогие родичи, – начал он, – спасибо вам всем, постряковцам и людям из окрестностей. И при прошедших самых тяжелых битвах я о вас вспоминал и беспокоился о вас, за вашу жизнь. Особенно при гитлеровцах, когда мы все узнали о массовых казнях чешских патриотов. Тогда нам было за границей очень грустно. Видел я большое количество районов мира, узнал я много интересных земель и людей, но верьте: повсюду хорошо, домa лучше всего!»
        И дальше он уже не мог говорить… К счастью, начал оркестр играть Чехословaцкий гимн.
        Встретился Буршик со своими товарищами Пепиком Kaпицою и Штефаном Холем, которые вместе с ним бежали в Польшу. Их дороги позже в СССР разошлись, так как оба они транспортами попали в чехословацкую воинскую часть на Среднем Востоке. Штефан потом выехал в Великобританию, где был зачислен в состав чехословaцких ВВС, прошел очень трудную летную подготовку в Канаде и на Родину возвратился летчиком. Позже Буршик был у него на свадьбе за свидетеля.
        Веселье только начиналась. Музыканты приходили и играли весь день, даже окна звенели. «И тогда, – вспоминал Буршик, – представьте деревню длиной два километра, двести восемь построек и около двух тысяч жителей. Повсюду царили искреннее веселье и восторг. Девчата все снова надели пышные красочные, пестрые ходские костюмы. Танцевали по селу все, веселье достигло кульминации в большом зале в ресторане «У станции». Был я ужасно утомленным, но окончания все не давали. Все мы, млад и стар, танцевали до светлого утра. И второго дня после небольшого перерыва все долго скрываемое веселье вспыхнуло заново. Это было как сон».
        Но возможности праздновать долго Буршик не имел, ведь его ждала служба. На следующий день он попрощался и поехал обратно в Прагу.
    Офицерские проблемы
        В скором времени Буршик сдал служебную квартиру в Праге и уехал к новому месту службы в Моравскую Остраву, где стояла 1-й танковая бригада.
        Довольно часто встречаясь в то время с фронтовыми товарищами, он выяснил, что все они, бывшие офицеры из группы «пахарей», оставшиеся в армии, имеют одинаковые проблемы. Главная из них состояла в том, что у них практически не было никаких перспектив в служебном росте. В мае – июне 1945 г. в Чехословакии были восстановлены все довоенные формирования, а соединения 1-го Чехословацкого армейского корпуса были вкраплены в них «сверх штата». Их сокращали в первую очередь. Должности командиров соединений и частей, а также штабные должности заняли офицеры с довоенным стажем. Одному из «пахарей», занимавшему на фронте должность начальника оперативного отделения бригады, предложили идти командиром роты, что было явным понижением.
        Наконец семь «пахарей», в том числе и Буршик, договорились и одновременно написали рапорта об увольнении с военной службы. Всех их вызвали «на ковер» к министру народной обороны Л. Свободе, который настоял на том, чтобы они продолжили службу как профессиональные военные. Отпустили только одного, у которого были сложные семейные обстоятельства.
        Буршик получил довольно перспективное назначение на должность заместителя командира 1-й танковой бригады и с головой окунулся в повседневные обязанности. Расквартирование, снабжение, пополнение, планы по технике, планы по боевой подготовке, дисциплина. Реорганизация бригады и передислокация ее на новое место – до Высокой Мути.
        Мирная жизнь все более стала поглощать бывшего воина. Исчезало напряжение, вызываемое усталостью и опасением за свою жизнь, куда-то в глубь памяти уходила печаль о погибших товарищах. В память о войне на теле отметки от нескольких ранений, ожоги, полученные в горевшем танке.
        Йозеф Буршик вспоминал: «Боже мой, как мы радовались Победе, как каждой своей клеткой ощущали в те дни завоеванную нами свободу! Вот на свободе-то мне и пришлось обжечься. Знаете, я всю свою сознательную жизнь был убежденным социал-демократом – и до войны, и после нее, да и сейчас. И до того «обнаглел», что выставил в 1946 г. свою кандидатуру в парламент. Представляете, что тут началось: Герой Советского Союза и… социал-демократ! Чего мне только не сулили – лишь бы вступил в компартию. Я же стоял на своем».
        Буршик счел предложение политорганов несерьезным. Менять свои социал-демократические убеждения на четвертом десятке в угоду политической конъюнктуре? Это не для него. Одного из назойливых агитаторов он трижды выставлял из своей квартиры.
        Что же, раз так, тогда «не для него» будет и многое другое – так, видимо, решили где-то наверху. И он начинает отставать в служебном росте от «кабинетных бойцов».
        В свободное от службы время сколотил Буршик в бригаде неплохую футбольную команду. Играли футболисты-танкисты так, что вскоре получили предложение от прославленного спортивного футбольного клуба «Славия». Буршик уже предвкушал, как они снимут «скальп» со столичных футболистов, но результат матча оказался не в пользу его команды: 10:0. Несмотря на поражение, стали поступать предложения и от других команд. Полученный урок пошел на пользу, и бойцы самозванного «импресарио» Й. Буршика почти не имели поражений. С ними он объездил почти всю республику. Сыграли даже как-то с американцами.
        Между тем, созданные в чехословацкой армии по подобию Советской Армии политические органы внимательно следили за службой штабс-капитана Буршика. В конце концов его вызвали на беседу, где ему были предъявлены следующие обвинения: часто в местных гостиницах показывался с солдатами действительной службы, критиковал перед ними порядки в части, из-за болезни запустил службу. Серьезным обвинением было и то обстоятельство, что семейная жизнь офицера не выдержала испытание мирными буднями. Женился он еще в начале 1945 г. на фронтовичке, но, и как многие другие подобные браки, этот союз вскоре дал трещину.
        Осенью 1945 г. Буршик был послан на учебу в Военную академию бронетанковых и механизированных войск им. И.В. Сталина в СССР, но проучился недолго. Советские врачи обнаружили у него туберкулез, предложили лечение в Крыму. Он предпочел лечиться дома и вернулся в Чехословакию.
        Туберкулез был в запущенном состоянии, и после «проработки» Буршик решает серьезно заняться состоянием своего здоровья.
        1 февраля 1947 г. следует развод, после которого он уезжает лечиться в санаторий. Там он встречает новую любовь. Лишь на свадьбе, которая состоялась 25 сентября того же года, тридцатисемилетний жених с удивлением узнает, что невесте не 25 лет, как он думал, а всего 19.
        Во время февральских событий 1948 г., когда власть в стране перешла к коммунистам, Буршик получил известие о смерти отца. В сентябре того же года в его новой семье родилась дочь.
        Стрессы и заботы о семье не способствовали улучшению его состояния здоровья. Больше времени Буршик находился в санатории в Яблонкове, чем дома. После длительного лечения с конца 1948 г. он продолжил амбулаторное лечение до апреля следующего года. В июне 1949 г., когда он снова был в Яблонкове, его посетил один знакомый офицер, который предложил ему возглавить военный отдел нелегальной организации в Моравской Остраве. Сославшись на состояние здоровья, Буршик тогда отказался. Пообещал, что отзовется, как только будет здоров.
        Чувствовал он себя во время лечения не в своей тарелке и стал все чаще задумываться об уходе из армии. Тем не менее под занавес его даже рекомендовали к повышению в должности.
        Врачи посоветовали сменить ему климат и переехать в более теплый край. Буршики выбрали Шумаву, что неподалеку от Домажлице.
    Арест
        В начале ноября 1949 г. Буршика вызвали в столицу Словакии город Брно на празднование 5-летия боев на Дукле и вручение памятной медали. Устроители мероприятия совместили его с празднованием очередной годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Это вызвало неудовольствие Буршика, который вынужден был слушать соответствующие речи о мудром и великом вожде Сталине и его верном последователе Клементе Готвальде. В разговорах с людьми он прекрасно знал, что в стране растет недовольство политикой коммунистов, которые захватили в стране единоличную власть.
        После торжества, которое затянулось, в семь часов вечера Буршик выехал в Остраву. В освобождаемой ими квартире он должен был забрать кое-какие вещи и, наконец, попрощаться с соседями.
        Рано утром в дверь квартиры позвонили. За окном стоял знакомый офицер Козина, но в гражданском костюме. Офицер вручил ему новый приказ: срочно явиться в Прагу, в Министерство обороны, – и настоял, чтобы Буршик выехал немедленно. Он предложил свой служебный автомобиль. С этого момента офицер не отставал от Буршика ни на шаг. В дороге, когда они обедали в ресторане, он даже последовал за ним в туалет.
        Автомобиль въехал в Прагу уже в сумерках, когда в министерстве уже явно никто не работал. Привязчивый офицер предложил переночевать на квартире, откуда, как он заверил, до министерства пару шагов. Вместо этого автомобиль заехал прямо во двор военной тюрьмы Панкрац.
        Буршику тут же был предъявлен орден на обыск, который весь день томился в кармане его спутника. Йозеф вспоминал: «Казалось мне все как будто во сне. Этого не может быть, это неправда. Неужели я какой-то преступник?
        Неожиданно стал около меня полукругом кордон из офицеров и унтер-офицеров. Вместе с Козиновым пистолетом в меня целились стволы несколько автоматов. Не удержался я и заорал:
        – Вы есть хуже сброд, чем гестаповцы!
        В этот момент на меня бросились с обеих сторон и, несмотря на мое бесполезное сопротивление, потащили в тюрьму. Запихнули они меня в небольшую темную каморку с миниатюрным оконцем с решеткой и обитыми железом дверями. «Роскошь» обстановки создавала одна казарменная койка. Так, за это сражался, cолдат! – пробежало у меня в голове. Но сразу затем я с иронией выговорил, что будет еще хуже.
        Три тюремных надзирателя меня насильно раздели донага, и после обстоятельного личного просмотра я должен был надеть одежду арестанта.
        «Так не поступают честные чехословaцкие офицеры. Те бы шли на дело прямо и открыто!» – сказал я присутствовавшим здесь Козине и нескольким другим офицерам, которые пришли полюбоваться моим покорением. Прежде чем они ушли, еще я на них крикнул, что они обыкновенная банда.
        В каморке было весьма прохладно. Для меня с таким расшатанным здоровьем это уже само по себе было весьма опасно. Застучал я в двери…
        Однако же, неожиданно мою ту просьбу Райциновы холуи исполнили. В общем, затопили. Только я весь немного согрелся, начал я в двери стучать снова. Попросил, чтобы был приведен к надлежащим образом допросу. Не мог я понять, из-за чего все произошло. Этот вечер и эту первую ночь допросы не проводились. Аж на следующий день.
        Утра я все не мог дождаться. Наконец загромыхали ключи, и был я приведен к допросу. Из вопросов я понял, что меня подозревают в сотрудничестве с антикоммунистической группой.
        Было это время трагических парадоксов. Между тем как меня интенсивно допрашивали подручные Райцина в знаменитом «градчанском домике», военный оркестр на концерте в Оломоуце играл военный поход, который был составлен на славу Героя Советского Союза и назывался «Буршиков поход»… В мою честь был выставлен в Прaге портрет на одной из самых оживленных улиц, рядом в магазине торговали моими фотографиями в воинской форме со всеми орденами и медалями и текстом:
        «Это есть один из беглецов, которые заслужили нашу независимость!»
        Почти 4000 км прошел его танк «Ян Жижка», который решили сохранить в качестве вечного свидетельства того, как сталь и люди СССР и Чехословакии вместе сражались за независимость и свободу народов. Как вместе победили.
        Никто, даже мои самые близкие, долгое время не знали, где находится их сын, брат и муж и что с ним.
        В тюрьме узнал Буршик о рождении второй дочери. Имел он во время следствия, в отличие от других арестованных, одно существенное преимущество. При допросах к нему не применяли мер физического воздействия.
    Счастливый билет
        7 марта 1950 г. вместе с группой известных в стране людей разных профессий и убеждений Буршик предстает перед Военным трибуналом по обвинению… в государственной измене. Серьезным пунктом обвинения стали показания его брата Штефана Буршика, бывшего начальника жандармерии в городе Хебе. Согласно показаниям брата, Йозеф направлял к нему граждан, которых он за плату нелегально в июне и июле 1948 г. в районе Хебе переправлял через границу. Параграф 1 части 2 закона № 231/1948 был применен по отношению к Буршику по минимуму: 10 лет заключения, лишение всех наград и воинского звания, конфискация половины имущества, штраф в 10 тысяч крон и лишение гражданских прав после отбытия срока наказания на 5 лет. Осудить прославленного Героя войны к высшей мере наказания не посмели.
        Вскоре Буршик был этапирован для отбытия наказания в военную тюрьму Мирова, что вблизи Моравской Остравы. Беспокоился в это время больше всего Буршик не за себя, а за семью. Купленный домик, половина которого оставалась во владении жены, власти предписали жене в течение двух недель освободить. При переезде пропало много личных бумаг и документов.
        В тюрьме Буршик содержался с такими же, как он, бывшими чехословацкими офицерами и генералами, которые в большинстве своем сражались в годы Второй мировой войны на Западном фронте.
        Он стал работать, но вскоре болезнь обострилась. Буршик был переведен в тюремный госпиталь в Градичке вблизи Оломоуца. И понял, что ему выпал счастливый и, возможно, единственный случай вырваться на свободу.
        Заключенному удалось информировать жену о своем местонахождении. Началась деятельная подготовка к побегу. Были приготовлены фальшивые документы, одежда и даже пистолет. В условленном месте беглеца должен был ожидать брат жены с мотоциклом.
        Помогал больному и лечащий врач, благодаря чему тот выглядел, как при последнем издыхании.
        В Оломоуце проходили какие-то соревнования, приехало много спортсменов и болельщиков. Момент сочли благоприятным для побега.
        Майским вечером после проверки, выждав, пока четыре сокамерника крепко заснут, заключенный № 247 осторожно поднялся. Заправил кровать так, как будто кто-то на ней лежит. Осторожно открыл дверь заранее переданным ему ключом и тихонько вышел в коридор.
        Скоро со всей возможной скоростью на мотоцикле он мчался по направлению к Оломоуцу, но у Пардубиц мотор заглох. Он взял у своего спутника деньги и поспешил на местный вокзал. В скором времени благополучно сел на поезд до Праги. Что делать дальше? Домой в Домажлице нельзя, там его уже наверняка будут ждать. Он решил проехать на такси немного за Прагу, где в пригороде жили дальние родственники жены. Тех на месте не оказалось, и беглеца сморил сон на житном поле. Это его немного освежило. Решил вернуться в столицу и зайти еще к одним родственникам жены. Повезло, его узнали и приютили. Еще сто километров на заднем сиденье автомобиля в дороге, и он в Кленцах. Можно было схорониться, но Буршик был болен, ему необходима срочная хирургическая операция. Решено бежать за границу. Жена следует за ним. Дети остаются, ими при переходе границы нельзя рисковать. Беглецам дают проводников из ходов, и небольшая группа выступает в направлении горных хребтов. За ними Бавария. Буршик решает про себя, что если их заметят, в тюрьму он больше не вернется: последний патрон для себя.
        Так с помощью родных и товарищей «государственный изменник» Й. Буршик на девять лет раньше покинул тюрьму. И хотя его земляк, начальник 5-го управления Министерства обороны Берджих Райцин предпринял усиленные меры для охраны чехословацких границ, Йозеф Буршик на другой день вместе с женой благополучно перебрался в американскую зону Западной Германии. Шло лето 1950 г.
    Сражение за жизнь
        Перебежчиков отправили в лагерь, где на следующий день за нелегальный переход границы формально осудили и сразу же освободили. С помощью знакомых супруги Буршики направились в местный санаторий близ Гаутинга, что в 30 км от Мюнхена.
        Здесь, в санатории, на свое счастье, Буршик встретил своего бывшего лечащего врача из Яблонкова, который также бежал за границу. Немедленно ему была сделана операция, за ней последовала вторая. Врач сделал все, что мог. Дальнейшее выздоровление зависело от воли самого пациента. Буршик яростно сражался за жизнь. Он бросил курить, хотя до этого дымил как паровоз. Помогло ему и то обстоятельство, что рядом находилась верная жена, которая делала все возможное, чтобы подбодрить больного.
        На следующий год в семье родилась еще одна дочка, а через четыре года – первый мальчик.
        В начале 1955 г. Буршики получили визу в Великобританию.
        Английские власти, предоставившие Буршику политическое убежище и домашний кров, долго не могли взять в толк, почему не сложилась у него карьера в родной стране. Многочисленные награды, казалось бы, должны были гарантировать ему многолетнее жизненное процветание.
        По личному пожеланию королевы Буршику было даровано гражданство Великобритании, от которого он отказался. Оценив благородный поступок Буршика, королева Елизавета II наделила его всеми правами гражданина Соединенного Королевства. Ему была досрочно назначена пенсия.
        Жили они более чем скромно. Семья, глава которой не мог полноценно работать, изо всех сил пыталась вырваться из бедственного положения. Одно время все родные делали бижутерию, сам Йозеф устроился работать чертежником, но часто давали знать рецидивы болезни. В общей сложности за все время проживания в Великобритании он около пяти лет провел в санаториях.
        Буршик также активно работал в Чехословацком обществе легионеров, был также привлечен к работе в молодежной организации «Сокол». В своих многочисленных интервью он неоднократно продолжал заявлять о том, что в годы войны сражался за свободную Чехословакию, а не за коммунистическую тиранию, которая установлена на его родине. Позднее стало известно, что чехословацкой разведывательной резидентуре за границей был отдан приказ о его физической ликвидации.
        В 1961 г. в семье родился второй сын. Вся семья воссоединилась только в 1963 г., когда удалось вытащить двух дочерей из Чехословакии.
        На родине его имя стали забывать, не включать в сборники воспоминаний ветеранов. В первые послевоенные годы были и в Киеве портреты и почетные уголки Героя Советского Союза Йозефа Буршика, по крайней мере, до 1959 г. В 1959 г. советские награды Буршика были отосланы в наградной отдел Президиума Верховного Совета СССР с формулировкой «Предал свою родину. Нелегально перешел на Запад». Началась полоса забвения и в СССР.
        Граждане Чехословакии все же изредка узнавали о Буршике из передач радио. В 1965 г. он присутствовал на церемонии похорон бывшего британского премьер-министра У. Черчилля. Ее демонстрировали по телевизору на многие страны. Комментатор подчеркнул, что в колонне чехословацких легионеров находится Герой Советского Союза Й. Буршик.
        Весной 1968 г. на его родине наметились перемены к лучшему. Ему стали писать фронтовые друзья, звать на родину. Буршик написал вновь избранному президенту Л. Свободе поздравительное письмо, надеялся, что тот тоже позовет его к строительству обновляемой на демократических началах республики. Но 21 августа того же года, когда в Чехословакию были введены войска стран Варшавского договора, перечеркнуло все. Буршик в Лондоне организовал демонстрацию протеста, которая повторялась ежегодно в день ввода войск в Чехословакию, вплоть до 1989 г. Тогда же Буршик был официально лишен звания Героя Советского Союза и всех советских орденов.
    Реабилитация
        Почти тридцать пять лет прожил Буршик в Великобритании. После «бархатной революции», в последний апрельский день 1990 г. 79-летний ветеран с помощью старшего сына снова ступил на родную землю Чехословакии (в то время она еще была единым государством). Вчера еще опального эмигранта, Йозефа Буршика принимали на всех уровнях как почетного члена чехословацкого общества.
        Буршик поселился в Праге, казалось, навсегда. Первым делом, в соответствии с вновь принятым законом о судебной реабилитации, он стал хлопотать об отмене приговора Государственного суда от 7 марта 1950 г. В скором времени Коллегией Высшего военного суда в Таборе решение этого суда было объявлено незаконным. На основании этого чехословацкое правительство и Министерство обороны возвратило Буршику его боевые награды.
        Сначала Й. Буршик был восстановлен в звании подполковника, затем ему присвоили звания полковника и генерал-майора. По поводу советских наград он обратился в советское, а затем в российское посольство. Он уже с трудом вспоминал русские слова. Большую помощь в возврате советских наград ему оказал военный атташе посольства России в Праге.
        6 мая 1992 г. в российском посольстве в Праге послом России в ЧСФР Александром Лебедевым Й. Буршику были возвращены его советские награды.
        Он посетил Остраву, свой родной Ходский край. Был принят чехословацким президентом Вацлавом Гавелом. По его совету написал книгу воспоминаний, которая тут же была издана.
        В канун 50-летия Победы в Великой Отечественной войне в газете «Труд» было опубликовано письмо генерал-майора Чешской Народной Армии. Ветеран войны писал:
        «Я, Йозеф Буршик, гражданин Чехии, говорю в эти дни погибшим и оставшимся в живых однополчанам «Я помню Вас. Я буду помнить о вас. Я всегда с вами».
        У каждого есть числа, которые забыть невозможно. Для меня это 1692 и 16279. Первая – порядковый номер медали «Золотая Звезда», вторая – номер ордена Ленина…
        Историю, как вы знаете, обмануть еще не удавалось никому. Три года назад в посольстве России в Праге мне вернули мои награды. Те самые, с теми же номерами, без подделки. Хотя все эти годы я носил-таки мою Звезду: выточил ее сам из медной пластинки.
        Прежде чем пойти в русское посольство, я пришел на Ольшаиское кладбище и поклонился праху похороненных там советских солдат. Я говорю им сегодня и буду повторять каждый день до конца жизни: «Я помню вас. Я всегда с вами».
        Вечный покой Герой Советского Союза, кавалер 28 боевых чехословацких, советских, югославских, румынских и британских наград Й. Буршик нашел в земле Великобритании. Он похоронен на кладбище близ города Нортгемптон.
    Литература.
        Буршик Й. Безжалостная жертва. – Прага: Наше войско, 1992 (на чешском языке).
        Буршик Й. Моя звезда, моя судьба // Труд. – 1995. – Май – 7.
        В большом наступлении. – М.: Воениздат, 1964. – С. 387.
        Галин Б. Чехословацкие воины // Красная Звезда. – 1943. – Дек. – 22.
        Курашов А. Возвращение Героя // На боевом посту, 1990. – Май – 31.
        Они сражались вместе с нами. – М.: Воениздат, 1976.
        Они сражались с фашизмом. – Москва, ИПЛ, 1988. – С. 5 – 23.
        Райцин Б. Боевое содружество // Московский большевик. 1943. – Нояб. – 21.
        Свобода Л. От Бузулука до Праги. – М.: Воениздат, 1969.
        Силкин В. Воевал доблестно, за что и был наказан // Российская газета. – 1995. – Май – 8.
        Урманцев Р. Звезда и судьба Йозефа Буршика // Труд. – 1992. – Май – 9.
        ЦАМО РФ фонд 33, опись 793756, дело 7, с. 168.

    Вершинин Георгий Павлович
    (1922 – 1.01.1966)

        Родился в д. Подол ныне Вышневолоцкого района Тверской области. Русский. Работал в колхозе им. 8-го марта Подольского сельсовета. В Красной Армии с 1941 г.
        Командир отделения саперно-подрывной роты 23-й вдбр (10-й вдк, Западный фронт), мл. сержант. Участник боев под Москвой (Калужская обл). Считалось, что погиб в бою 4.06.1942 г. Звание Героя Советского Союза присвоено 31.03.1943 г. посмертно.
        Конец ознакомительного фрагмента.

    Сноски

    Примечания

    1
        Список лиц, лишенных звания Героя Советского Союза, и список лиц, исключенных из Указов Президиума Верховного Совета СССР, впервые был опубликован в книге «Кавалеры ордена Славы трех степеней». М.: Воениздат, 2000.
    2
        Емельянов Василий Александрович (1916–1980). Уроженец Тверской обл. Окончил ФЗУ, работал мастером на заводе в г. Ленинграде. В РККА с июля 1941. Отличился в боях при форсировании р. Пилица в январе 1945. Герой Советского Союза (27.2.1945). С 1946 в запасе. Жил и работал в г. Загорск Моск. обл.
    3
        Дорош Юрий Порфирьевич (1924 – ). Уроженец Николаевской обл., ныне Республика Украина. Работал трактористом. В РККА с марта 1944. Отличился в боях при прорыве обороны противника и захвате плацдарма на р. Пилица в январе 1945. Герой Советского Союза (27.2.1945). С 1947 демобилизован. Жил и работал на родине.
    4
        Нурмагамбетов Сагадат Кожахметович (1924 – ). Уроженец Целиноградской обл., ныне Республика Казахстан. В РККА с 1942. Окончил Туркестанское пулеметное училище. С мая 1943 на фронтах Вел. Отеч. войны. Отличился при форсировании р. Пилица в январе 1945. Герой Сов. Союза (27.2.1945). В 1949 окончил ВА им. М. Фрунзе. После 1992 первый министр обороны Республики Казахстан, генерал армии. Герой Республики Казахстан (1996).
    5
        Кузнецов Виктор Петрович (1924 – ?). Родился в г. Хабаровске. Работал фотографом. В РККА с августа 1942. Отличился в боях за плацдарм на р. Пилица. Герой Сов. Союза (27.2.1945). После войны жил в г. Ташкенте.
    6
        Королёв Герасим Григорьевич (1924–1945). Уроженец Моск. обл. В РККА с авг. 1942. В боях Вел. Отеч. войны с марта 1943. Отличился в боях при захвате плацдарма на р. Пилица. Погиб в бою при удержании плацдарма на реке Одер. Герой Сов. Союза (27.2.1945).
    7
        Тышкевич Василий Антонович (1920 – ) Уроженец Житомирской обл. В РККА с 1940. Участник Вел. Отеч. войны с июля 1941. Окончил Астраханское военное пехотное училище. Отличился в боях во время Висло-Одерской операции в янв. 1945. Герой Сов. Союза (27.2.1945). С 1947 в запасе. Жил и работал в г. Киеве.
    8
        Ворошилов Геннадий Николаевич (1923 – ). Уроженец Новосибирской обл. В РККА с марта 1943. Отличился во время Висло-Одерской операции. Герой Сов. Союза (27.2.1945). После войны жил в г. Томске.
    9
        Кустов Иван Ильич (1924 – ?). Уроженец Свердловской обл. В РККА с авг. 1942. Отличился во время Висло-Одерской операции в янв. 1945. Герой Сов. Союза (27.2.1945). С 1979 полковник запаса. Жил и работал в г. Минске.
    10
        Оберемченко Николай Васильевич (1909–1945). Уроженец Краснодарского края. В РККА с 1934–1937 и с июня 1941. Окончил Бакинское пехотное училище в 1942. Отличился во время Висло-Одерской операции. Герой Сов. Союза (27.2.1945). Погиб в бою.
    11
        Антонов Владимир Семенович (1909 – 9.5.1993). Уроженец Саратовской обл. В РККА с 1928. Окончил ВА им. М.Фрунзе в 1940. Умело командовал 301-й сд в боях 14–19.01.1945 и в начале февраля 1945. Герой Сов. Союза (6.4.1945). В 1950 окончил ВАГШ. С 1964 генерал-майор запаса.
    12
        Угначев Федор Антонович (1913 – ?). Уроженец Могилевской обл., ныне Республика Беларусь. В РККА с 1935–1937 и с 1941. Отличился при удержании плацдарма на р. Одер в феврале 1945. Герой Сов. Союза (6.4.1945). После войны жил и работал в Свердловской обл., в Молдавии.
    13
        Приходько Иван Прокофьевич (1910–1964). Уроженец Запорожской обл. Участник Вел. Отеч. войны с 1941. Отличился в боях в янв. 1945 при форсировании р. Пилица. Герой Сов. Союза (27.2.1945). Жил и работал в г. Запорожье.
    14
        Ткаченко Владимир Андреевич (1917 – ). Уроженец Житомирской обл. В РККА с 1937. Участник Вел. Отеч. войны с дек. 1941. Кавалер трех орденов Славы. Жил и работал в Москве.
    15
        Носич Василий Николаевич (1919–1988). Уроженец Ставропольского края. В РККА с 1939. Участник Вел. Отеч. войны с июня 1941. Кавалер трех орденов Славы. Жил и работал в г. Минеральные Воды.
    16
        Деревянко Андрей Леонтьевич (1921–1994). Уроженец Черкасской обл., ныне Республика Украина. В РККА с 1941. Кавалер трех орденов Славы. После войны возвратился на родину, работал механизатором.
    17
        Чиянев Пётр Александрович (1919 – ). Уроженец Рязанской обл. Работал грузчиком. В РККА с 1939. Командир орудия 823-го арт. полка 301-й сд. Отличился в боях на левом берегу р. Одер в феврале 1945, где его расчет подбил 4 танка. Герой Сов. Союза (24.3.1945). Жил и работал на родине.
    18
        Вильховский Семён Михайлович (1905–1984). Уроженец Харьковской обл. В РККА с 1928. На фронте в Вел. Отеч. войну с 1942. Герой Сов. Союза (22.02.1944). После войны окончил ВА им. М.Фрунзе. С 1953 полковник запаса. До 1968 работал. Жил в г. Днепропетровске.
    19
        В этот же день в числе первых форсировала реку и захватила плацдарм на о. Хортица 5-я рота 5-го штурмового стр. батальона 12-й А под командованием политрука Ивана Николаевича Тихомирова. В бою за плацдарм политрук был смертельно ранен. Герой Сов. Союза (1.11.1943, посм.)
    20
        Иргашев Боис Хамидович (1921 – ?). Родился в г. Самарканде. Узбек. В РККА с янв. 1942. Разведчик 132-го гв. арт. полка, гв. старшина. Герой Сов. Союза (22.02.1944). После войны на партийной и хозяйственной работе. Полковник в отставке. Жил в г. Ташкенте.
    21
        Елисеев Григорий Семенович (1918–2000). Уроженец Красноярского края. В РККА с 1940. Окончил Сталинград. ВПУ в 1941. Участник войны с мая 1942. Зам. ком-ра по политчасти 3-го батальона 178-го гв. сп, гв. капитан. Герой Сов. Союза (19.3.1944). После войны служил в армии, окончил ВПА, полковник. С 1966 в запасе. Жил в г. Полтава.
    22
        Смирнов Сергей Сергеевич (1915–1976). С 1932 учился в Московском энергетическом институте, затем перешел на учебу в Литературный институт. С 1937 сотрудник газеты «Гудок». В начале войны боец истребительного батальона. Окончил военное зенитное училище. С начала 1943 на фронте: командир взвода крупнокалиберных пулеметов в зенитной дивизии, лейтенант. С лета 1943 сотрудник газеты «Мужество» 27-й А, капитан. После войны редактор в Воениздате, сотрудник журнала «Новый мир», с 1959 главный редактор «Литературной газеты», писатель. Автор документальных книг, пьес, сценариев о неизвестных героях Вел. Отеч. войны, в т. ч. «Брестская крепость» (1957). Награжден двумя орденами Красной Звезды, медалями. Лауреат Ленинской премии (1965).
    23
        «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества».
    24
        Л. Бакланов был вторично осужден 14.06.1965 года Дзержинским районным судом г. Харькова по ст. 214 УК УССР (занятие бродяжничеством и попрошайничеством) к 1 году лишения свободы. Срок наказания отбыл полностью. Сведения о судимостях Л. Бакланова предоставлены А.М. Михайловым (г. Симферополь).
    25
        В этом словаре приводился также список 94 Героев Советского Союза, которым это звание было присвоено в период с 1988 по 1991 г., и биографии нескольких Героев Советского Союза, которых восстановили в звании в период с 1989 по 1994 г.
    26
        Карацупа Никита Федорович (1910–1994). В пограничных войсках с 1932. Инструктор служебных собак на погранзаставах. За 20 лет службы на границе задержал 338 нарушителей, уничтожил 129 шпионов и диверсантов. С 1961 полковник запаса. Жил в Москве. Герой Советского Союза (21.6.1965).
    27
        Уткин Михаил Васильевич (1923–1991). Вожатый военно-служебных собак 2-го отд. полка спецслужб, старшина. Отличился в боях под Запорожьем, Никополем, Сандомиром. Кавалер трех орденов Славы. Жил и работал после войны в г. Ташкент.
    28
        См. очерк о нем в книге В. Звягинцева «Трибунал для Героев». М., 2005.
    29
        Все они отличились в боях при форсировании р. Днепр. Павел Васильевич Скомороха – автоматчик 307-го гв. сп 110-й гв. сд. Герой Советского Союза (22.2.1944); Петр Яковлевич Танков – стрелок 705-го сп (121-я сд, 60-я А), Герой Советского Союза (17.10.1943); Степан Степанович Кидько – командир батальона 136-го гв. сп 42-й гв. сд. Герой Советского Союза (29.10.1943). Он погиб осенью 1944 в Литве, но кто он и откуда родом, неизвестно до сих пор.
    30
        В Указе о присвоении звания Героя Советского Союза – Иосип Иосипович. Ласкательное имя Пепик.
    31
        Козина – прозвище Сладкого Яна (?-1695), руководителя антифеодального крестьянского восстания 1692–1693 гг. в Юго-Западной Чехии. Казнен.
    32
        У Зборова чехословацкий корпус на стороне России впервые 2 июля 1917 г. вступил в бой. Этот день праздновался в республике как день Чехословацкой армии.
    33
        Свобода Людвик (1895–1979). Участник 1-й мировой войны. С 1942 ком-р 1-го Чехословацкого батальона, с 1943 – 1-й отд. бригады, с 1944 г – корпуса. Генерал армии (1945). В 1945–1950 – министр национальной обороны ЧССР. Герой Сов. Союза (1965). В 1968–1975 президент ЧССР. Трижды Герой ЧССР (1965, 1970, 1975). Награжден советскими орденами Ленина (2), Суворова 1-й и 2 ст.
    34
        До оккупации Чехословакия занимала 40 % удельного веса продажи оружия на мировом рынке. В Чехии и Моравии в качестве трофеев Германии досталось 582 самолета, 581 противотанковая пушка, 2175 орудий различных калибров, 468 танков, 43 876 пулеметов и много другого военного оружия и имущества. 10 крупнейших заводов начали производить оружие для дальнейшего вооружения Германии.
    35
        Ярош Отакар (1912–1943). Чех. Из семьи рабочих. Окончил офицерское училище, поручик. С 1938 работал на почте. В 1939 эмигрировал в Польшу, затем оказался в СССР. С 1942 ком-р роты 1-го чехословацкого бат-на, подпоручик. В марте 1943 погиб в бою у с. Соколово. Герой Сов. Союза (17.4.1943, посм.). Капитан (посм.).
    36
        Лидице – горняцкий поселок в 16 км от Праги, мужчины которого 10.6.1942 г. были расстреляны, женщины и дети отправлены в концлагерь, а дома сожжены гитлеровцами. Такая же участь постигла и деревню Лежаки.
    37
        Жижка Ян (ок.1360–1424) – руководитель армии в гуситских войнах 1419–1424, с дек. 1420 – первый гетман таборитов. В его честь в Чехословакии учрежден военный орден.
    38
        Яношик – словацкий национальный народный герой, борец за свободу, нападавший на немецких крестоносцев. Поймав его, палачи повесили его за ребро, а перед смертью пытали на дыбе.
    39
        Сохор Антонин (1914–1950). Род. в г. Логберге близ Дортмунда в Вестфалии (Германия). Из семьи шахтера. С 1936 в чехословацкой армии. После оккупации Чехословакии Германией бежал с принудительных работ в Польшу. Затем в СССР. С дек. 1942 в чехословацком батальоне, ком-р взвода автоматчиков, подпоручик. Участник боев под Соколово, освобождения Киева и последующих боев. Герой Сов. Союза (21.12.1943). С дек. 1944 нач-к отделения штаба корпуса. После войны окончил ВА, подполковник. Погиб в автомобильной катастрофе. Генерал-майор (1955, посм.). Награжден 4 раза Чехословацким Военным крестом 1939, орденами Ленина, Красного Знамени, орденом Словацкого национального восстания, медалями.
    40
        Тесаржик Рихард (3.12.1915 – 27.3.1967). Участник боев против Венгрии в 1939. Эмигрировал в Польшу, затем оказался в СССР. Командир взвода, роты, ротмистр. Участник боев под Соколово. С осени 1943 ком-р роты легких танков. Герой Сов. Союза (21.12.1943). В 1950 был арестован, через некоторое время освобожден и реабилитирован. Генерал-майор. Награжден 5 раз Чехословацким Военным крестом 1939 г., орденами Ленина (2), Красного Знамени, Красной Звезды (2), Словацкого национального восстания, медалями.
    41
        На погонах чехословацких младших офицеров звездочки по размеру соответствовали звездам советских генералов и к тому же без просветов, что их вполне можно было принять за генерал-лейтенантов (две звезды в ряд) или генерал-полковников (три звезды в ряд).
    42
        Один из танков вел старшина Никифор Никитович Шолуденко (1919–1943). Родился в с. Сваромье близ Киева. До войны работал в Киеве и хорошо знал город. Отважный танкист погиб и той же ночью был похоронен товарищами на Калининской площади у здания обкома ВКП(б) Украины. Герой Сов. Союза (3.6.1944, посм.).
    43
        Вайда Степан Николаевич (1922–1945). Родился в с. Дулово Закарпатской Украины. Украинец. Окончил 5 классов, учился в Хутской гимназии. С августа 1940 в СССР. Участник Вел. Отеч. войны в составе 1-й Чехословацкой отд. бригады. Погиб в бою. Герой Сов. Союза (10.8.1945), награжден орденами Ленина, Славы 3-й ст. (16.08.1944), Чехословацким Военным крестом 1939 г. (23.1.1944, 29.05.1944, 6.5.1945), чехословацким военным орденом Белого Льва «За победу» (1945) и двумя чехословацкими медалями.
    44
        Бенеш Эдуард (1884–1948), государственный деятель Чехословакии. В 1918–1935 министр иностранных дел, в 1935–1938 – президент, во время 2-й мировой войны президент в эмиграции (с 1940), в 1946–1948 – президент Чехословакии.
    45
        Р. Тесаржик был отправлен на лечение в советский госпиталь, однако врачам не удалось спасти ему поврежденный глаз.
    46
        Вместо этого на постамент в Праге был поднят танк «Лидице».
    buy this book